Меня убил холодильник.

Если точнее, его дверца. Я тянулся за йогуртом, задел плечом пластмассу, та слетела с петель и врезалась мне в висок. В глазах вспыхнули белые круги, в ушах зазвенело. Я успел подумать, что это самый позорный некролог в истории, и провалился в темноту.

Очнулся я в небе.

Летел лицом вниз, ветер ревел в ушах, подо мной — город. Высокие шпили, мосты, какие-то храмы с зубчатыми куполами и, самое странное, огромная статуя мальчишки с мечом. Лет пятнадцать, причёска-“ежик”, плащ, пламенный меч в руке.

Где-то на уровне паники я понял главное:

Я не падаю. Я завис, как персонаж в заставке аниме.

Меня развернуло лицом вверх. Небо треснуло белой линией, как экран с битым пикселем. Между тучами вспыхнули иероглифы, сложились в логотип, потом — в русские буквы:

«СТАЛЬ СЕРДЦА: ВОЗРОЖДЕНИЕ ГЕРОЯ».

Громыхнула пафосная музыка, но через секунду звук схлопнулся, будто кто-то выключил колонки. Меня мягко опустило на брусчатку площади.

Я встал. На мне был чёрный плащ до колен, под ним — рубашка без рукавов, штаны с кучей ремней и сапоги. Полный набор анимешного “крутого, но загадочного”. На груди светился металлический значок в форме глаза.

— Локация загружена, — сказал в голове чужой голос. — Пожалуйста, настройте персонажа.

Перед глазами всплыло полупрозрачное меню. Статы. Умения. Имя героя.

Я уже видел такое в играх и в аниме-пародиях. То ли сон, то ли смерть, то ли мозг в агонии выдает последний фейерверк. Но боль в виске была очень настоящей.

Имя стояло уже: «Кейн Ночной Шаг».

— Не-не, — пробормотал я. — Я вообще-то Вадим.

Я ткнул в имя. Оно мигнуло, но не менялось.

— Системное имя нельзя редактировать, — спокойно сообщил голос. — Роль распределена.

— Какая ещё роль?

Меню исчезло. Вместо него над площадью всплыл гигантский текст: «СЕЗОН 2. СЕРИЯ 1. ТЕНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ».

И тут в меня врезался кто-то сбоку.

Я повалился, по инерции перекувырнулся и встал на колено. На колени же рухнул тот, кто в меня врезался — мальчишка с пламенным мечом. Тот самый, что на статуе. Потный, в порванном плаще, взгляд честный до идиотизма.

— Простите! — Он поднялся и отплясал назад. — Вы не ранены, господин… ээ…

Над его головой вспыхнула полоска с именем: «Рио Арден. УРОВЕНЬ: 27. ПРОЗВИЩЕ: Герой Огня».

— Я в порядке, — выдавил я. — Ты куда так спешишь?

— На экзамен в Гильдию Стали, конечно! — Рио сиял, как только что помытое окно. — Сегодня начнётся мой путь к величию!

Я сглотнул. Всё становилось слишком очевидным.

Я оказался в сёнэн-аниме.

Город, где правят клише

Вскоре я убедился: тут всё строилось по законам жанра. Чуть в стороне от площади орали торговцы оружием, предлагая «начальные мечи с скрытым потенциалом». На стене висело объявление: «Турнир молодых героев. Победитель получит доступ к Запечатанной Башне».

Мимо пробежала девочка с голубыми волосами и огромной косой. За ней — высоченный парень с повязкой на глазу и фоновой меланхолией в каждом движении. За ними, гремя доспехами, прохромал явно комичный персонаж с круглым щитом.

На краю площади, на скамейке, сидели трое и обсуждали сюжет. Я услышал обрывок:

— …и тогда во второй половине сезона появится настоящий враг…

Увидев меня, они синхронно замолчали. Над их головами, в отличие от остальных, не было имён. Вместо них висели надписи: «Наблюдатель 01», «Наблюдатель 02», «Наблюдатель 03».

Я сделал вид, что не заметил.

— Господин, — Рио тянул меня за рукав. — У вас такой плащ… и значок… Вы, наверное, опытный воин?

— Что-то вроде, — сказал я, решив, что проще согласиться.

— Тогда приходите посмотреть мой экзамен! — Мальчишка сиял. — Я стану сильнейшим героем в истории! Клянусь Пламенем Зарёванного Меча!

Над его головой вспыхнули огненные буквы: «ФИРМЕННАЯ КЛЯТВА ГЕРОЯ». Люди вокруг даже не удивились. Кто-то аплодировал.

— Ладно, — сказал я. — Покажешь, как тут всё устроено.

В глубине души шевельнулась мерзкая догадка. В сёнэнах всегда есть таинственный взрослый с тёмным прошлым, который появляется во втором сезоне. Он силён, холоден и слишком много знает.

И обычно именно он — новый враг.

Я провёл пальцами по значку-глазу на груди. Металл был тёплым. В голове вспыхнула короткая подсказка: «АКТИВНО: ЗРЕНИЕ АВТОРА: видит жанровые роли, флаги судьбы и рейтинги сцен».

— Автор, значит… — выдохнул я.

Экзамен, который пошёл не по плану

Здание Гильдии оказалось тем, чем и должно быть: огромный мраморный куб с колоннами, лестницей и гигантским гербом из скрещённых мечей. Внутри нас встретил зал ожидания с десятками юных лиц, решительно сжатых кулаков и случайных травм, которые потом станут трогательными флэшбеками.

Над всем этим плыли надписи:

«ЭКЗАМЕН ГЕРОЕВ. АРК: ОТБОР».

«ОЦЕНКА ЗРИТЕЛЕЙ: ожидается высокий интерес».

Я щёлкнул значок на груди. Мир слегка потемнел, линии стали чётче. Над людьми вспыхнули новые строки:

«Главный герой» — над Рио.

«Подруга детства» — над рыжеволосой девчонкой в доспехах, которая сидела в углу и тревожно смотрела на него.

«Будущий конкурент» — над мрачным типом с копьём.

«Кандидат на смерть ради мотивации» — над пухлым парнем с добрыми глазами.

Я вздрогнул.

И над моей головой вспыхнуло:

«Загадочный наставник. ВТОРОСТЕПЕННЫЙ АНТАГОНИСТ».

Ниже, мелким шрифтом: «Прогноз смерти: 82%. Время: кульминация арки „Предательство“».

— Офигенно, — прошептал я.

— Что? — обернулся Рио.

— Ничего. Сосредоточься на экзамене.

Экзамен проходил в огромной арене под куполом. Каменные стены, трибуны, шум толпы. Я забрался повыше и сел, стараясь не подходить к трём безимённым Наблюдателям, которые уселись неподалёку и о чём-то шептались.

Первый этап был прост — испытание на выносливость. Бег по кругу с препятствиями. Рио, конечно, чуть не упал, потом вспомнил о погибшем отце (флэшбек с потрескивающей пленкой буквально всплыл над ареной), закричал что-то про обещания и вырвался вперёд. Всё по жанру.

Второй этап — бой один на один. Я уже по лицам понимал, кого сольют для драматизма. Метки «кандидат на смерть» светились ярко-красным.

— Это неправильно, — пробормотал я, когда один такой парень встал напротив Рио. — Он же нормальный. Ему просто хочется стать сильнее, чтобы защищать деревню.

Значок-глаз на груди нагрелся.

«Вы хотите вмешаться? — мелькнула в голове системная строчка. — Вмешательство снизит предсказуемость и может повлиять на рейтинг».

— Снизит так снизит, — процедил я. — А рейтинг — это вообще что?

На секунду в воздухе передо мной появились столбцы цифр, графики, тепловые карты реакции аудитории. Чем больше страданий, тем выше пики.

— Спасибо, хватит, — скривился я.

На арене кто-то дал старт. Рио бросился вперёд, соперник тоже. Я вскочил.

— Стоп! — крикнул я.

Звук ударил по арене, как взрыв. Все застыли. Я сам удивился.

«АКТИВНО: Голос Автора: приказывает сцене паузу один раз за эпизод».

Толпа замолчала. На меня уставились сотни глаз. Над моей головой вспыхнула новая строчка: «Подозрение зрителей: растёт».

— Этот бой не должен закончиться смертью, — сказал я, не зная, к кому именно обращаюсь. — Измени сценарий.

Мир ответил мне низким скрипом, как старый механизм, который заставляют крутиться назад. Казалось, воздух сопротивляется. Но табличка над пухлым парнем мигнула.

«Кандидат на смерть ради мотивации» превратилось в «Второстепенный союзник».

Толпа загудела, словно услышала шутку не по сценарию.

Тем не менее бой продолжился. Рио победил, но соперник отделался синяком и лёгкой травмой ноги.

Значок-глаз на моей груди начал остывать. В голове всплыло предупреждение:

«Уровень вмешательства: 1/3. Внимание кураторов: низкое, но растёт».

Я обернулся. Трое Наблюдателей смотрели прямо на меня.

Разговор без субтитров

Они подошли после экзамена, когда Рио, уставший и счастливый, показывал мне свою новую эмблему стажёра Гильдии.

— Мы ненадолго позаимствуем вашего знакомого, герой, — сказал Наблюдатель 01, кланяясь Рио. Его голос звучал как переведённый дубляж: без эмоций и идеально ровно.

Рио напрягся, но я кивнул:

— Всё нормально. Иди празднуй. Я найду тебя позже.

Мальчишка колебался, потом побежал к друзьям. Рыжеволосая подруга детства тут же повисла у него на шее. Над их головами вспыхнуло «Потенциал романтической линии: высокий».

Я отвернулся. Наблюдатели жестом пригласили меня в сторону, в узкий коридор под трибунами.

— Вы нарушили траекторию сюжета, — сказал Наблюдатель 02. — Зрители ожидают жертв.

— Пусть ожидают что-нибудь другое, — огрызнулся я. — Я не собираюсь быть пешкой в их цирке.

Наблюдатель 03 поднял бровь. Или мне показалось — лица у них были размыты, как у цензурированных свидетелей в телепрограммах.

— Вы не пешка, — сказал он. — Вы инструмент.

— Очень успокоили.

Наблюдатель 01 чуть наклонил голову.

— Вы были выбраны как носитель авторской функции, — произнёс он. — Человек из мира-источника. Тот, кто знает законы жанра и умеет отличить клише от неожиданности. В благодарность вы получили привилегированную роль.

— Привилегированную? — Я ткнул пальцем себе над головой. — Там написано, что меня убьют в кульминации.

— Вашу смерть будут помнить, — сухо сказал Наблюдатель 02. — Это высокий уровень вклада.

Я рассмеялся. Коротко, безрадостно.

— Знаете, — сказал я, — в моём мире тоже любят такие истории. Но там хоть иногда персонажей жалеют.

— В вашем мире, — сказал Наблюдатель 03, — люди сами выбирают, что смотреть. Здесь же вы — часть выбора.

Он протянул руку к моему значку-глазу. Металл вспыхнул.

Передо мной отворился прямоугольник, как распахнутая дверь. За ней — не комнатка, а чернота, в которой летали картинки. Кадры из Рио-детства, будущие битвы, слёзы, кровь в закатном свете. В одной из сцен я стоял напротив него, меч к мечу, а вокруг рушился город.

— Это то, что будет, если вы не вмешаетесь больше, — сказал 01.

— А если вмешаюсь?

Из тьмы вынырнули другие образы. Рио, который погибает слишком рано. Рио, который становится тираном. Рио, который вообще не рождается, потому что сюжет сворачивается, не выдержав давления.

— Слишком много вмешательств ломают структуру, — пояснил 02. — Тогда мир обнуляется.

— Кто вас этому научил? — спросил я. — Кто первый написал эти чёртовы правила?

Наблюдатели переглянулись.

— Вы, — ответил 03.

Секунда тишины забилась мне в уши, как пульс.

— Повторите.

— Источник первого протокола — сознание человека по имени Вадим, — отчеканил 01. — Он умер в мире-источнике, думая о том, как было бы удобно, если бы истории шли по понятным законам. Его мозг мы использовали как шаблон.

Меня вывернуло изнутри. Я отступил к стене.

Холодильник. Йогурт. Глупая мысль перед темнотой: «Жаль, что жизнь — не аниме по правилам, а сплошной рандом».

— Первые миры, созданные по вашему шаблону, были нестабильны, — продолжал 02. — Люди в них гибли бессмысленно, сюжет путался. Но зрители…

— Какие ещё зрители?

— Вы, — сказал 03. — И ещё миллиарды. Люди из мира-источника. Вы смотрите. Вы оцениваете. Вы хотите предсказуемых эмоций. Наш долг — дать вам их.

В голове у меня вспыхнули рейтинги, грейды, красные и зелёные стрелки.

— Итак, — подытожил 01. — У вас есть выбор. Дать этой истории идти по выявленному паттерну или пытаться её сломать. Но помните: если структура разрушится, мы вынуждены будем вас перезагрузить. Вместе с этим миром.

— Перезагрузить? — прошептал я.

— Вернуть в исходное состояние, — пояснил 02. — Для нового цикла. Без памяти.

Они отошли. Проход в тьму захлопнулся. Остался только запах пыли и отдалённый шум арены.

Я стоял в коридоре и понимал очень простую вещь:

Я сам придумал клетку, в которой теперь сижу.

Арка «Предательство», которую я украл

Дальнейшие дни пролетели стремительно. Гильдия, задания, тренировки. Я оказался прицепом к Рио, как и положено загадочному наставнику. Учился вместе с ним — и за ним — владеть мечом, магией и странными системными командами.

Рио смеялся много и громко, спал мало и храпел так, что шуршали шторы. Он весь был клочком живого огня. Самым банальным, самым искренним сёнэн-героем на свете.

Каждый вечер, когда он засыпал, я садился на подоконник и включал «Зрение Автора». Над его головой плавала строка:

«Вероятность выживания сезона: 64%. Потенциал развития: колоссальный».

Чуть ниже — тонкая, почти прозрачная надпись: «Тригер развития: предательство наставника».

Ближе к концу сезона нас отправили в запретные руины за городом. В оригинальном сценарии, который показывали мне Наблюдатели, там должен был появиться настоящий враг — какой-то демон тьмы. Мы с Рио в битве почти бы погибли. Я бы раскрылся как предатель, примкнувший к демону, а потом, в самый важный момент, пожертвовал бы собой, закрыв мальчишку от смертельного удара.

Красиво. Трогательно. Рейтинг зашкаливал.

Я смотрел на груду камней и чёрные арки руин, из которых сочился холод, и думал о другом: что, если не дать им это?

— Ты сегодня странный, — сказал Рио, когда мы остановились у костра. — Обычно ты всё время замечаешь детали. А сейчас молчишь.

— Думаю, — ответил я.

— О чём?

Я посмотрел на него. В свете огня он был почти обычным парнем. Без пламенного меча, без титула героя. Просто подросток, которому страшно.

— О финале, — честно сказал я.

— О! — Он оживился. — Я уже представлял. Огромная башня, я в разорванном плаще, вокруг все друзья, и я кричу свою финальную технику…

— Не об этом финале, — перебил я. — О самом-самом.

Он помолчал.

— Ты умрёшь, да? — тихо спросил он.

Я вздрогнул.

— Кто тебе сказал?

— Видел сон, — пожал он плечами. — Ты стоял спиной ко мне, весь в крови, и говорил, что так надо. Мне не понравился этот сон.

Над его головой вспыхнуло: «ФЛАГ ПРЕДЧУВСТВИЯ».

— Слушай, — сказал я. — А если… если бы ты мог выбрать, как всё кончится? Не зная, что правильный ответ, просто… как тебе самому хочется?

Рио задумался, поигрывая палочкой в костре.

— Хочу, чтобы все выжили, — сказал он наконец. — И чтобы никто больше не был один.

Я рассмеялся. Нервы сдали.

— Ты понимаешь, что это худший вариант для рейтинга?

— Что такое рейтинг?

Я замолчал. Разводить ему теорию о зрителях не было ни сил, ни права.

— Забудь, — сказал я. — Просто… ладно. Давай попробуем.

Он озадаченно покосился на меня, но промолчал.

Ночью, когда он уснул, я активировал значок-глаз на полную мощность.

«АКТИВНО: Правка нарратива. ВНИМАНИЕ: высокие риски».

Передо мной развернулась схема арки. Стрелки, сцены, реплики. Места, где зрители смеялись, где плакали. Крупно выделенная сцена моего предательства и жертвы. На ней было написано: «ПИК СЕЗОНА».

Я взял её — мысленно, но ощущение было реальным, как будто я тащил тяжёлую плиту — и отбросил в сторону.

«Нарушение!» — взвыла система. — «Структура трещит. Внимание кураторов: критическое».

— Плевать, — прохрипел я. — Перепиши.

Я связал стрелки иначе. Заставил демона появиться раньше. Передвинул кульминацию с моей смертью на другой эпизод. Мой сюжетный статус дрогнул.

Над моей головой вспыхнуло: «Роль: НЕОПРЕДЕЛЁННАЯ». Ниже: «Вероятность смерти: неизвестна».

Под ногами задрожала земля. Из руин потянуло ледяным ветром.

«Перегрузка!» — орали надписи. — «Паттерн рушится!».

От горизонта к нам двинулась волна чёрного тумана.

Рио вскочил, дёргая меч.

— Что это?!

— Это, — сказал я, поднимаясь, — мы.

Туман, который стирает границы

Туман накатывал, глуша звуки. Когда он достиг костра, пламя вспыхнуло ярко-зелёным и погасло. Мир стал чёрно-белым. Цвет остался только в глазах Рио — они горели тем самым насыщенным анимешным оранжевым.

— Назад, — крикнул я. — Не дыши!

Но уже было поздно. Туман пробирался в лёгкие, в мысли, в сам воздух.

Над нами, прямо в небе, появилось лицо. Огромное, размазанное, как на старом мониторе. Никаких черт, только контуры. Голос раздался сразу отовсюду:

— НАРУШЕНИЕ ШАБЛОНА ПОДТВЕРЖДЕНО.

Наблюдатели. Но больше не втроём. Целыми рядами, слоями. Тысячи. Их слова накладывались, превращаясь в рёв.

— ПОДГОТОВКА К ОБНУЛЕНИЮ.

— Обнулению чего? — заорал Рио, хватаясь за голову.

Я знал ответ. Система любезно подсунула мне всплывающие окна.

«АРКА: МИР АНИМЕ — В ОЧЕРЕДИ НА ПЕРЕЗАПУСК».

«ПАКЕТ ОБНУЛЕНИЯ ВКЛЮЧАЕТ: стирание персонажей, сброс сценария, сохранение только эффективных паттернов».

— Нет, — сказал я. — Нет!

Я рванулся к Рио, схватил его за плечи.

— Слушай. Очень быстро. Этот мир — сериал. Тебя смотрят. Твою боль используют, чтобы другим было интересно. Если мы сейчас ничего не сделаем, всё перепишут заново. Ты даже не вспомнишь, что когда-то хотел, чтобы все выжили.

Он смотрел на меня, не понимая. Но в его глазах уже плясали красные искры — знак того, что система вламывается в сознание, подбирая послушного героя.

— Что… что надо сделать? — выдохнул он.

— Выбрать, — ответил я. — Но не так, как они хотят.

Туман сгущался. Вдали я видел, как рушится город, как исчезают люди, превращаясь в пиксельную пыль. Где-то там, в Гильдии, рыжеволосая девчонка тянула руку к исчезающему Рио — и та проходила сквозь него.

— МЫ ПРЕДЛАГАЕМ КОМПРОМИСС, — прогремели Наблюдатели. — СОХРАНЕНИЕ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ ПРИ УДАЛЕНИИ НЕСТАБИЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ.

В воздухе перед Рио всплыло окно, видимое только ему — но я, как носитель авторской функции, видел даже это.

«ПРЕДЛОЖЕНИЕ: сохранить вашу линию. Удалить второстепенных персонажей. Переписать мир так, чтобы страдания были оптимальны».

Внизу — рычажок выбора. «ДА / НЕТ».

И отдельная строчка: «Удаление нестабильного элемента: Загадочный наставник».

Меня.

Рио поднял глаза.

— Если я нажму «Да», ты умрёшь? — спросил он.

— Я… — Я сглотнул. — Ты всё равно меня потеряешь. Рано или поздно. Так задумано.

— Но если нажму «Нет»?

— Тогда, возможно, — сказал я, глядя ему прямо в лицо, — мы все умрём. Включая тебя. И всё исчезнет. Навсегда.

Туман давил. В ушах стучала кровь.

— Рейтинг этого момента просто чудовищен, — прошептал какой-то внутренний голос.

Я заставил его заткнуться.

— Выбирай, Рио, — сказал я. — Впервые за всю свою жизнь ты решаешь сам, а не по чьему-то сценарию.

Он смотрел на кнопку. На меня. На туман.

Потом вытянул руку… и ткнул пальцем не туда.

Он ткнул в пустоту, мимо окна.

Мир дёрнулся, как испорченный диск. Окно с кнопкой дрогнуло и поехало за его пальцем, как будто не понимало, куда ему надо.

— ОШИБКА ВВОДА, — завопили Наблюдатели.

Рио ударил ещё раз. И ещё. Он колотил по воздуху, по невидимому интерфейсу, как ребёнок по старому телевизору.

— Я не буду выбирать из ваших кнопок! — крикнул он. — Это МОЯ история, слышите?!

В его глазах вспыхнул огонь. Настоящий, а не нарисованный.

«АКТИВАЦИЯ: БУНТ ГЕРОЯ», — заорал где-то в глубине мозг системы.

Туман взорвался.

Финал, который не помещается в серию

Взрыв не был зрелищным. Не было красивого света или медленных кадров. Просто всё вокруг разом исчезло.

Я стоял… нигде. Не было ни пола, ни неба — только белый простор. Рядом — Рио, растерянный, но живой. Над нашей головой не висело ни одной надписи.

— Где мы? — спросил он, вертясь на месте.

Я огляделся. Вдалеке дрожали, как мираж, обломки сцен: куски арены, фрагменты площади, обрывок статуи героя. Всё плавало в молоке пустоты.

— Между, — сказал я. — Между сериями. Между мирами. В том, что вы обычно никогда не видите.

В воздухе вспыхнули знакомые силуэты Наблюдателей. Но теперь их было не тысячи. Только трое. Те самые.

— НЕВАЛИДНОЕ СОСТОЯНИЕ, — произнёс 01, но голос его дрогнул. — СЦЕНАРИЙ ОТСУТСТВУЕТ.

— Значит, будем жить без сценария, — сказал я.

02 уставился на меня — теперь его лицо было чётче. Молодой мужчина. Уставший.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Без структуры миры распадаются. Люди теряются. Они…

Он осёкся. Его голос стал человеческим.

— …они боятся хаоса.

— Люди и так живут в хаосе, — тихо ответил я. — Мой мир — сплошной рандом. И всё равно мы продолжаем. Смотрим ваши истории, потому что там якобы порядок. Но, может, пора хоть одну историю оставить честной?

03 смотрел не на меня. На Рио.

— Ты хочешь жить в мире, где нет гарантий хэппи-энда? — спросил он мальчишку.

Рио почесал затылок.

— Я не знаю, что такое «гарантии», — сказал он. — Но знаю, что не хочу, чтобы кто-то решал за меня, когда мне страдать и умирать. Даже если это… делает историю лучше.

Он улыбнулся. Неловко, по-человечески, без пафоса.

— Если я облажаюсь — моя вина. Если добьюсь своего — моя заслуга. Разве не в этом смысл? Вы же сами любите истории про героев, которые ломают судьбу.

Наблюдатели молчали.

— У нас есть договор со зрителями, — наконец сказал 01. — Они ожидают настройку эмоций.

— Перепишите договор, — пожал плечами я. — Впервые за долгое время у вас есть отличный сюжетный поворот.

02 закатил глаза.

— Вы всё равно мыслите категориями рейтингов, — пробормотал он. — Даже когда бунтуете.

Мы обменялись взглядами. Очень человеческими — с раздражением и усталой иронией.

03 вздохнул.

— Возможно, — сказал он, — единственный способ проверить — это… показать им.

Слово «им» он произнёс так, что мне стало холодно. Я понял: речь не о мифических богах. О нас. О зрителях. О людях по ту сторону экрана.

— Дайте нам прямой канал, — сказал я. — Без красивой обёртки, без монтажа.

— Это противоречит протоколу, — начал 01.

— Протоколу, который я же и придумал, — оборвал я. — Значит, я его и меняю. Как источник.

Тишина. Потом 02 усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Если этот эксперимент провалится, мы всё откатим. Но если…

Он не договорил. Взмахнул рукой.

Белый мир треснул. Передо мной открылась ещё одна «дверь». Но за ней не было ни города, ни руин. Там было… что-то.

Мой старый холодильник. Кухня. Экран ноутбука. На нём — сайт с аниме-плеером. На превью — знакомое лицо мальчишки с мечом.

Рио шагнул ближе.

— Это…

— Мой мир, — сказал я. И внезапно понял, в чём главный подвох.

Я увидел свою квартиру со стороны. Стол, заваленный кружками. Стена с плакатами. В кресле — я. Точнее, тот, кем я был до холодильника. Наушники, усталые глаза. На экране — тот самый момент, когда Рио идёт на экзамен. Я щёлкаю мышкой, ставлю лайк, проматываю опенинг.

— Это прямой эфир, — тихо сказал 03. — Временная синхронизация установлена. Ваш мир ещё не знает, что вы “умерли”. Для него вы просто заснули. Или отвлеклись.

Я смотрел, как “я” потягиваю йогурт, чешу затылок, ставлю эпизод на паузу и иду к холодильнику.

К моменту, который я считал своей смертью.

— Понимаешь? — спросил 02. — Для мира-источника это просто ещё одна серия. Ты не умер. Ты… застрял.

Холодок пробежал по спине.

— А если я вернусь туда? — прошептал я.

— Ты возьмёшь с собой всё, что стало частью твоей авторской функции, — ответил 01. — Включая…

Он кивнул на Рио.

— …его.

Мы с Рио переглянулись.

— Я могу выйти из аниме? — он с трудом выговорил непривычное слово.

— Можешь, — сказал я. — Но там нет магии. Нет Гильдий. Там…

Я вспомнил серую зиму за окном, кредиты, пробки, уставших людей в метро.

— Там всё сложно. И очень хаотично.

Он задумался. Долго. Слишком долго для финала серии.

— А тут, если мы останемся? — спросил он. — Мы сможем жить, как хотим?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но теперь у них нет сценария. Значит, шанс есть.

Рио выдохнул.

— Тогда останусь тут, — сказал он.

Наблюдатели переглянулись.

— Неожиданно, — пробормотал 02.

— Достаточно неожиданно для хорошего поворота, — усмехнулся я. — А я…

Я уставился на свою кухню, на “себя”, который уже тянулся к дверце холодильника.

— Я вернусь, — сказал я. — Кому-то надо подсунуть зрителям новую договорённость.

— Ты будешь один, — предупредил 01. — Для твоего мира всё случится за долю секунды. Никто не поверит, что ты был где-то ещё.

— Не впервой, — пожал плечами я. — В моём мире вообще мало кто верит друг другу.

Рио шагнул вперёд и крепко меня обнял.

— Спасибо, что украл свою смерть, — сказал он мне в плечо.

Я рассмеялся сквозь странную боль.

— Живи, как хочешь, герой, — ответил я. — И, пожалуйста, не становись очередным клише. У нас тут ставки высокие.

Он отступил. Остался в белом пространстве, которое потихоньку начинало наполняться цветами — синим небом, зелёной травой, серыми камнями. Новый мир рождался на наших глазах, не по шаблону, а как мог.

Я шагнул в «дверь».

Твист, которого не заметят

Удар о пол был болезненным. Холодильная дверца больно цапнула меня по плечу и со звоном отлетела в сторону.

Я лежал на кухне, тяжело дыша. Виски гудели. В руке — все тот же йогурт.

Я медленно поднялся. На полу — ни капли крови. Время на микроволновке изменилось не больше чем на секунду.

— Чёрт… — выдохнул я.

Из комнаты доносился знакомый голос опенинга. Я подошёл к ноутбуку.

На экране шла всё та же заставка: «СТАЛЬ СЕРДЦА: ВОЗРОЖДЕНИЕ ГЕРОЯ». Только было отличие. В титрах, в самом конце списка, появилась новая строчка:

«Дополнительная разработка мира: Вадим».

Я усмехнулся.

— Серьёзно? — спросил пустоту.

Внутри головы что-то шевельнулось. Не голос системы — мой собственный, но чуть глубже.

«У тебя осталось немного авторской функции, — прошептало. — Не трать её зря».

Я сел к ноутбуку, открыл новый документ. Пальцы дрожали, но я начал писать. Не сценарий. Историю. Эту историю.

Про парня, который попал в сёнэн-аниме и отказался умирать по плану. Про героя, который не выбрал ни «Да», ни «Нет». Про мир, который впервые оказался без готовой концовки.

Слова лились быстрее, чем я успевал думать. Где-то на заднем плане продолжалась серия про Рио — но уже другая. Без демона в тех руинах. Без моего предательства. С какими-то странными сбоями в кадре, как будто режиссёр не знал, что делать дальше.

Я печатал. И с каждым абзацем чувствовал, как внутри щёлкают какие-то невидимые настроечные ползунки. Как жанровые законы — все эти клише, предсказуемости, обязательные смерти — слегка, едва заметно смещаются.

Не только в том аниме. В других, которые ещё даже не сняты.

И — самое странное — в моей собственной жизни.

Телефон завибрировал. Сообщение от начальника: «Надо поговорить завтра, обсудим твою нагрузку и, возможно, повышение». Я заморгал. Вчера он грозился меня уволить.

В голове вспыхнула тихая надпись, которую видел только я:

«АКТИВНО: Лёгкий сдвиг нарратива реальности. Осторожно: возможны непредсказуемые последствия».

Я усмехнулся и продолжил писать. Быстро, короткими предложениями, как будто от скорости зависело, успею ли я закончить до того, как меня снова поглотит чья-то структура.

На экране ноутбука курсор моргал в конце строки:

«…и тогда он вернулся в свой мир и начал менять не чужие истории, а свою».

Я сделал вдох и дописал последнюю фразу.

«А читатели, не зная об этом, стали частью его эксперимента».

Сохранить.

Окно мигнуло. За пределами монитора, очень далеко, кто-то затаил дыхание.

Я закрыл ноутбук. На секунду мне показалось, что над моей головой вспыхнула надпись:

«Роль: Автор. Вероятность смерти по чужому сценарию: 0%.»

Я посмотрел в пустой экран и сказал вслух:

— Если вы это читаете, значит, эксперимент начался.

Ответа не последовало.

Но где-то, за стеклом монитора, миллионы глаз слегка удивлённо расширились, не понимая, почему в следующий раз герой любимого сёнэна вдруг отказался умирать там, где «так надо по жанру».