Первый раз Игорь заметил странность из-за опоздания на планёрку.

Он ворвался на этаж, бросил сумку на стол и на бегу глянул на телефон. Было 09:58. Планёрка у директора — в десять ноль-ноль. Одна минута.

Кабинет № 317 был ближе всего. Маленькая переговорная. Игорь юркнул туда, чтобы перевести дух и не вваливаться к директору, хватая воздух ртом.

В кабинете было прохладно и пусто. Прямоугольный стол, четыре стула, узкое окно во двор. Дешёвые жалюзи. На стене — старые круговые часы со сбитой белой рамкой.

Игорь плюхнулся на стул, уткнул локти в стол и пару раз глубоко вдохнул. Звон в ушах стих. Он выпрямился, достал телефон. 10:07.

— Чёрт, — пробормотал он. — Семь минут.

Он вылетел в коридор и помчался к большому конференц-залу, уже без надежды на чудо. За такие опоздания директор любил устраивать показательные порки.

Но когда он добежал, в зале стояла гулкая тишина. Стулья рядами. Экран потухший. Никого.

Игорь замер, моргая.

Он посмотрел на телефон. 10:01.

Проверил ещё раз. Закрыл, включил. 10:01.

В этот момент подошла Наташа из бухгалтерии с кипой папок.

— Ты чего тут? — удивилась она. — Рано ещё. Ещё минут восемь.

— Сколько? — спросил он медленнее, чем хотел.

— Девять пятьдесят две, — Наташа ткнула пальцем в свои часы на тонком запястье. — Ты впервые рано?

Он промолчал и отошёл к стеклянной стене, глядя на отражение своего лица. Щёки слегка вспотели, но запыхавшимся он уже не был. Будто пробежки только что и не было.

Телефон снова показал 10:02. Рядом, над ресепшеном, висели общие электронные часы. Тоже 10:02.

Он машинально глянул через плечо в конец коридора. Табличка «317» висела на той же двери, откуда он только что выскочил.

С этого всё и началось.

Эксперимент

Днём он попытался забыть о случившемся. Списать на ошибку, на невнимательность, на усталость. Но мысль крутилась, как заноза. В конце рабочего дня он сдался.

В шесть ноль-ноль, когда народ начал расходиться и коридоры опустели, Игорь снова подошёл к комнате 317.

Дверь была обычной. Белая, с облупленным краем. Пожухлая наклейка «Переговорная». Никакого сияния, никаких мистических символов. Только лёгкий сквозняк из-под щели, хотя окон в коридоре не было.

Игорь смотрел на экран телефона: 18:03.

— Ладно, — сказал он сам себе.

Он открыл дверь и зашёл.

Внутри всё так же. Стол. Стулья. Часы на стене. Они тикали громче, чем следовало. Каждое «тик» отзывалось в висках.

Стрелки показывали 12:40. Явно не то время, что в телефоне.

Игорь сел, положил телефон на стол и стал смотреть на цифры. 18:04. Он решил просидеть ровно минуту. Может, две. Хватит для проверки.

Тик. Так. Тик. Так.

Он смотрел на телефон и ждал, как цифры сменят друг друга. Но те застыли. 18:04. Прошло, по ощущениям, секунд тридцать. Потом минута. Потом две. Цифры не менялись.

— Сел аккумулятор? — машинально подумал он, хотя утром заряжал до ста процентов.

Он нажал на кнопку блокировки. Экран погас. Нажал снова. 18:04.

Игорь встал, прошёлся по комнате. Подошёл к окну. Во дворе стояли те же машины. Тот же охранник курил у грузового подъезда. Зябко поёжился, хотя на улице была тёплая осень.

Внутри было тихо, как будто всё здание поставили на паузу.

— Досиделся, — буркнул он. — Пошёл отсюда к чёрту.

Он взял телефон и вышел в коридор.

Коридор встретил его гулом голосов. Люди шли к лифтам, обсуждали отчёты и планы. Кто-то смеялся. Кто-то ругался в трубку.

Игорь глянул на телефон. 18:09.

Он остановился и ещё раз проверил. 18:09. Электронные часы над ресепшеном показывали 18:09. Стрелочные в коридоре — тоже.

Внутри он провёл, по ощущениям, минут десять, может, пятнадцать. Снаружи прошло пять.

Он чувствовал, как внутри зарождается странное, сухое возбуждение. Как будто он нашёл секретный проход в игре. Лазейку, которой никто не пользуется.

Новая привычка

Через неделю кабинет 317 стал его привычкой.

Он заходил туда утром — на пять «своих» минут, чтобы дособрать голову после метро и тесного автобуса. Потом — в обед, если нужно было доделать срочный отчёт. Иногда — вечером, чтобы спрятаться от личной жизни, которая стягивалась вокруг него, как тугой ремень.

Он быстро понял главное: внутри время для него текло медленнее, чем снаружи. Примерно в три раза. Иногда в четыре. Если он сидел в переговорной полчаса, то в офисе проходило минут десять.

Так было не всегда ровно, но правило держалось.

Он нёс туда ноутбук, раскладывал бумаги и работал. Без отвлечений. Без звонков. Без мессенджеров, которые, казалось, переставали приходить. Сообщения сыпались пачкой только после выхода, все с одинаковым временем отправки.

— Чувак, ты где пропадаешь? — удивлялся коллега Сашка. — Я тебе писал, писал. Ты как в чёрную дыру падаешь.

Игорь пожимал плечами и отшучивался.

— Я просто иногда ставлю телефон в авиарежим.

Это было почти правдой. Внутри 317 мир и правда будто уходил в авиарежим.

Он стал успевать больше. Доделал зависший месячный отчёт за два своих вечера — снаружи прошёл один. Подготовил презентацию, которую остальные крутили неделю.

Директор впервые похвалил.

— Вот это я понимаю, фокусник, — сказал он на общем собрании. — Берите пример с Игоря: человек работает, а не страдает.

Коллеги захлопали. Кто-то завистливо прыснул.

У Игоря заболело под рёбрами от этого взгляда. Но он решил, что так даже честно. Просто он нашёл способ использовать свои часы эффективнее.

Тень на стекле

Первый по-настоящему странный эпизод случился через месяц.

Он сидел в комнате с ноутбуком, ковырял сложный отчёт. Таблицы лезли в глаза, цифры плясали, но в голове была удивительная тишина. В коридоре никто не хлопал дверьми, не орал в трубку. Кабинет 317 держал мир на расстоянии.

В какой-то момент он поднял глаза на стекло двери.

Снаружи в коридоре мелькнула тёмная тень. Как будто кто-то прошёл мимо, чуть пригнув голову. Игорь машинально отметил это краем сознания и вернулся к экрану.

Через несколько минут — опять. Тень, но теперь медленнее. Будто кто-то остановился у двери.

Игорь всмотрелся. За матовым стеклом виднелся расплывчатый силуэт. Невысокий. Чуть сутулый.

Силуэт стоял и не двигался.

— Занято, — крикнул Игорь, не вставая.

Силуэт не сдвинулся.

Он раздражённо отставил стул и подошёл к двери. Открыл.

Коридор был пуст. Кто-то разговаривал дальше за углом, слышался звон лифта. Но у двери никого.

Игорь выглянул, посмотрел вправо-влево. Никого.

Он пожал плечами и вернулся. Но сел почему-то ближе к двери, а не к окну.

Через неделю тень появилась снова.

Теперь он заметил её краем глаза в отражении ноутбука. В матовом стекле вырисовывалась человеческая фигура. Руки опущены, голова чуть наклонена, как у человека, который что-то слушает.

Игорь почувствовал сухость во рту.

Он резко обернулся. В стекле уже никого не было.

В этот раз он дверь не открывал. Просто собрал ноутбук и ушёл.

Разрыв

Через пару дней он решился на более жёсткий эксперимент.

Если время действительно различается, это можно измерить точнее. Не только по ощущениям и косвенным признакам.

Он купил на рынке дешёвые электронные часы с секундной стрелкой. Завёл их ровно по времени телефона. Вечером, когда почти все разошлись, он зашёл в 317.

Телефон показывал 19:14. Часы — тоже. Он положил их рядом на стол и стал смотреть.

Внутри кабинета звук тиканья был особенно громким. Секунды на дешёвых часах бежали ровно, одна за другой.

Ощущения расслоились. Внутри — один поток. Снаружи — другой, невидимый.

Он досчитал до ста секунд. На часах прошла минута с лишним. На телефоне — ни одной секунды.

Цифры на экране застыли. 19:14, и всё.

Он встал, прошёлся. Подошёл к окну. Во дворе горели фонари. Дворник курил, опершись на лопату.

Игорь сел и досчитал ещё до трёхсот. На дешёвых часах сменились три минуты. Телефон по-прежнему показывал 19:14.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сопротивляться было поздно. Система, которую он пытался игнорировать, показала себя честно.

Он вышел из кабинета.

Над ресепшеном горели электронные часы. 19:23.

Секунду он просто стоял. Потом засмеялся — слишком громко и нервно.

— Нормально, — пробормотал он. — Нормально. Девять минут снаружи. Почти десять внутри.

Экономия получалась странной. Как будто ему кто-то выдавал чужие минуты, а потом забирал свои секунды в обмен.

В ту ночь ему снились часы. Стены, покрытые циферблатами. Стрелки, бегущие назад. И чья-то фигура за стеклом, медленно наклоняющая голову, разглядывая его через толщу времени.

Личная жизнь в скобках

Оксана замечала изменения первой.

— Ты какой-то... растянутый, — сказала она, когда он в очередной раз опоздал на ужин. — Как будто тебя много, но в разных местах и в разное время.

Он опоздал всего на пятнадцать минут. По крайней мере, по своим ощущениям. В офисе задержался чуть-чуть: надо было закрыть отчёт. Он зашёл в 317 на «пять минут» — и вышел довольный, уверенный, что ещё успеет.

На телефоне было 20:05. На кухне у Оксаны — 20:47.

— Часы сбились, — автоматически сказал Игорь.

Она кивнула на телевизор. Там мелькали новости с крупным циферблатом в углу. То же время.

— Может, у тебя в голове часы сбились? — пожаловалась Оксана. — Ты постоянно либо торопишься, либо опаздываешь. И всегда говоришь: «Пять минут, и я буду».

Он промолчал.

Через две недели она собрала вещи. Не было большой сцены. Просто сказала, что ей нужен человек, живущий в том же времени.

— А ты всё время где-то в стороне, — тихо сказала она. — Как будто у тебя есть другая жизнь, о которой я не знаю.

В её словах была правда. У него действительно была другая жизнь — в комнате 317, где время тянулось иначе, мягче, пластичнее.

Оксана ушла. Вечером того же дня он пошёл в офис, хотя был выходной. Охранник, привыкший к его странным графикам, только махнул рукой.

Игорь зашёл в свой кабинет, постоял у окна. Потом открыл 317.

Внутри было темно. Он щёлкнул выключателем. Полоска люминесцентной лампы вздрогнула и загорелась.

Сухой воздух, немного пахнущий пылью. Часы на стене показывали 07:12. Стрелки дернулись, и секунда перекинулась через тонкую черту.

Он сел и просто сидел. Не работал. Не думал.

Прошёл час. Потом второй. Телефон по-прежнему стоял на одной и той же минуте. Снаружи текла своя жизнь. Внутри — другая.

Где-то на границе этих жизней он потерял ощущение, в какой из них настоящий.

Записка

Почти через полгода он нашёл записку.

Это произошло случайно. Он откинулся на стуле, задел ногой ножку стола, и тот чуть дрогнул. Что-то шуршало в щели между столом и стеной.

Игорь наклонился. Вытянул тонкий серый конверт без подписи.

Конверт был пыльный, но бумага — плотная, почти не пожелтевшая. Как будто валялся пару месяцев, не больше.

Внутри — один лист с неровно оторванным краем. На листе — знакомый почерк. Его собственный.

«Если ты читаешь это, значит, снова зашёл сюда надолго. Выйди сейчас же. Не жди. Не экспериментируй. Просто встань и выйди. Дописывать некогда».

Подписи не было. Только дата: 14.11.

Игорь посмотрел на календарь в телефоне. Было 3 ноября.

Он уставился на цифры долго. Слишком долго.

— Шутка, — сказал он вслух. — Кто-то решил меня разыграть.

Но ком в горле не проходил.

Он резко встал, сунул конверт в карман и вышел из кабинета.

В коридоре всё было как всегда. Дежурная уборщица протирала перила. Над ресепшеном светились электронные часы. Было 21:31.

— Игорь, ты что всё тут? — спросила уборщица. — Домой-то не идёшь?

— Уже иду, — ответил он.

В метро он разворачивал записку снова и снова. Почерк был его. Ошибки — его. Даже привычное смещение букв вправо. Дата — через одиннадцать дней.

Он не спал почти всю ночь. Утром решил: какое-то объяснение должно быть. Может, он написал это в будущем и прятал сейчас. Может, комнатой можно не только растягивать время, но и протягивать его вперёд. В любом случае, это можно проверить.

Длинный заход

Он выбрал субботу. Чтобы никто не мешал, чтобы не было звонков, планёрок, отвлекающих людей.

В субботу офис был почти пуст. Охранник, поморщившись, записал его фамилию в журнале и махнул рукой: проходи, раз такое дело.

Телефон показывал 10:02. На руке блестели новые, дорогие часы. Он купил их специально, чтобы хоть чему-то доверять.

Игорь подошёл к 317 и постоял у двери.

Разумно было бы послушать записку. Выйти, как только станет не по себе. Не затягивать. Но любопытство нажимало на грудь изнутри, как мокрый камень.

Он открыл дверь.

Внутри было всё то же. Стол, стулья, окно. Часы тикали. Числа на циферблате казались чуть размытыми, как в лёгкой дымке.

Он сел. Положил на стол телефон, бумажный блокнот, ручку.

В блокноте вывел: «10:05. Зашёл. План: сидеть, пока не станет страшно. Фиксировать ощущения».

Он писал, наблюдал, слушал тиканье. Время вытягивалось, как резина. Мысли ворочались медленно, но отчётливо.

Минут через двадцать, по его ощущениям, он встал, сделал пару приседаний, попил воды из принесённой бутылки. Посмотрел на телефон. 10:07.

Он снова сел, стал писать. О чём-то вспоминал: детство, запах гаража, где отец чинил машину, школьные перемены. Сцепки воспоминаний тянулись, пока в голове не стало тихо.

В какой-то момент он поднял глаза и увидел в стекле двери тень. Теперь она была чётче. Силуэт мужчины. Плечи. Голова. Фигура стояла вплотную к стеклу, будто прислушивалась.

— Кто там? — спросил Игорь.

Силуэт не шевельнулся. Потом медленно наклонил голову, словно пытаясь рассмотреть его лучше.

Игорь не выдержал и рывком распахнул дверь.

Коридор был пуст. Молчание давило. Свет казался чуть глуше.

Он вернулся внутрь и захлопнул дверь. Сердце колотилось.

— Нервы, — сказал он вслух. — Просто нервы.

Он сел, открыл блокнот и написал дрожащей рукой: «Видел тень снова. Стало страшно. Но ухожу только по плану».

Он не заметил, как задремал.

Сон был странным. Будто он сидит в той же комнате, но за стеклом коридор стареет. Облупляется краска, меняются таблички, исчезают знакомые лица. Тени ходят быстрее, чем люди. В какой-то момент тени заполняют всё пространство, и он видит только их.

Он проснулся от тишины.

Полоска света под дверью потускнела. Как будто за дверью выключили половину ламп. Время в комнате казалось вязким.

Игорь посмотрел на телефон.

10:08.

На руке часы показывали 10:08.

Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Сколько я спал? — прошептал он.

Ощущения говорили о часах. Может быть, о целой ночи. Тело ныло, как после долгого сидения. Во рту пересохло. Но цифры упрямо стояли.

Он вскочил и вышел в коридор.

Другой коридор

Сначала он подумал, что ошибся дверью. Что вышел не в тот коридор. Не в тот офис. Не в ту жизнь.

Стены были того же цвета, но краска выцвела. Линия плинтуса облупилась. В нескольких местах на стене виднелись прямоугольники грязно-белого — как следы от давно снятых табличек и рамок.

Над ресепшеном не было электронных часов. Не было и самого ресепшена. Только пустой постамент, ободранный по краям.

В коридоре было тихо. Слишком тихо для субботы в офисном центре. Где-то шумел улицей город, но звук шёл глухо, как сквозь снег.

Игорь прошёлся по этажу. Двери знакомых кабинетов были на месте, но табличек не было. Некоторые двери оказались заколочены. За стеклянными перегородками виднелась пыль и пустые столы.

Он спустился на лифте. Кнопки нажимались туго. Лифт проваливался с этажа на этаж с тяжёлым вздохом.

На первом этаже его ожидал главный удар.

Вместо знакомой стойки охраны и турникета он увидел пустое пространство. Пол был испачкан, в углу валялись обрывки проводов и пластиковые панели. Дверь на улицу была приоткрыта. Дул сырой ветер.

Он вышел.

Офисное здание стояло на своём месте. Но стеклянный фасад был в трещинах. Некоторые окна затянуты фанерой. Над входом висела ржавая вывеска без названия.

На углу не было киоска с кофе. Парковка заросла травой. Там, где раньше стояли машины коллег, теперь лежали кучи мусора.

Игорь огляделся. Пейзаж был узнаваемым и нет. Новые дома вдали, которых он не помнил. Другие рекламные щиты. Линия трамвайных путей, которой раньше не было.

Он дрожащими руками достал телефон. Сеть ловилась. В правом верхнем углу горели полоски сигнала. Внизу — дата.

22.04.2043.

Он застыл, не веря глазам.

Ему казалось, что он провёл в комнате несколько часов. Максимум день. На телефоне прошла одна минута. Снаружи — двадцать лет.

Имена на экране

Он сидел на пустой скамейке напротив полуразрушенного офиса и долго смотрел на дату. Люди проходили мимо, не обращая на него внимания. Машины были чуть другими — более тихими, обтекаемыми, чужими.

Пальцы сами набрали запрос в поисковике: название его компании.

Результаты показали пару архивных статей. «Крупная консалтинговая фирма обанкротилась в 2026 году». Фото знакомого директора, постаревшего и осунувшегося.

Его самого не было на свежих новостях. Но когда он ввёл своё имя и фамилию с добавлением «исчезновение», результаты появились.

«Сотрудник крупной компании пропал при странных обстоятельствах». Короткая заметка, датированная 2023 годом. «В последний раз его видели поздним вечером в офисе. Камеры зафиксировали, как он входит в переговорную комнату № 317. Выйти из неё он не был замечен».

Игорь перечитал предложение трижды.

Там же, в заметке, было фото. Он смотрел на экран и видел себя: немного уставшего, с ноутбуком под мышкой, в том же пиджаке. Кадр с камеры видеонаблюдения. Чёрно-белый, слегка смазанный.

Следующий кадр показывал пустую дверь переговорной.

«Комната была тщательно осмотрена. Следов борьбы не обнаружено. Все вещи сотрудника остались на месте. Дело не раскрыто».

Он видел, как буквы плывут. Словно кто-то незримо дёргал за невидимые нити его времени.

Он автоматически набрал имя Оксаны. Её профиль в соцсетях оказался давно неактивным. Последняя запись — свадебное фото с каким-то рыжим бородачом. Дата — пятнадцать лет назад.

Под фото — комментарии с поздравлениями. Среди них — комментарий от пользователя с его именем.

«Счастья вам», — было там написано.

Игорь провёл пальцем по экрану. Комментарий был. Аккаунт принадлежал ему: такие же старые фотографии, такие же друзья.

Последняя активность аккаунта — лайк под новостью об открытии какого-то центра «Хронос» в 2027 году. Никаких постов о пропавшем. Никаких криков о помощи.

Как будто после 2023 года он жил дальше. Писал, комментировал, лайкал. А потом просто затих.

Возвращение

Он вернулся в здание к вечеру. Небо потемнело, включились редкие фонари. Внутри было сыро и темно. Крыша где-то протекала, на лестнице лежали мокрые пятна.

Лифт не работал. Он поднялся на третий этаж пешком.

Коридор встретил его той же странной пустотой. Номеров на дверях не было, но он наизусть помнил положение кабинетов. Шаги гулко отдавались.

Там, где должна была быть дверь 317, зиял пустой проём. Дверь сняли. Внутри — темнота.

Он достал из кармана телефон, включил фонарик и шагнул внутрь.

Комната была на месте. Стол. Стулья. Окно. Только всё в пыли. Часы на стене висели криво. Стекло треснуло. Стрелки застыли между цифрами.

Он прошёл внутрь и ощутил знакомое давление на уши. Звук улицы сразу стал глуше. Как будто комнату снова обернули ватой.

Игорь сел на стул. Положил на стол записку с датой 14.11. Взял ручку.

Он понял, когда должен её написать. И кому.

Он аккуратно вывел текст, стараясь не дрожать: «Если ты читаешь это, значит, снова зашёл сюда надолго. Выйди сейчас же. Не жди. Не экспериментируй. Просто встань и выйди. Дописывать некогда».

Рука сама написала дату: 14.11.2043.

Он посмотрел на лист. Понимал, что именно этот конверт он найдёт в комнате в прошлом. Тот самый, что уже нашёл. Круг замкнулся. Никакого спасения записка не принесла. Она только подтвердила, что петля замкнута.

Он сунул конверт в щель между столом и стеной. Туда же, откуда потом вытащит его «прошлый» он.

— Хорошо, — сказал он пустоте. — Тогда по-другому.

Он поднялся, подошёл к часам на стене и снял их. Стрелки дрогнули в его руках, словно живые. Он отбросил часы на стол. Стекло звякнуло, треснуло сильнее.

В тот же миг он почувствовал, как воздух в комнате изменился. Стало легче дышать. Тиканье исчезло. На секунду ему показалось, что аномалия сломана.

Он сделал шаг к двери.

В проёме стоял человек. Мужчина лет тридцати пяти, в сером пиджаке. С уставшим лицом. С ноутбуком под мышкой.

Игорь узнал себя — того, «раннего», ещё не знающего ничего об аномалии.

Тот Игорь прошёл мимо, не глядя на него, и сел за стол. Поставил ноутбук, открыл. Точно так же, как в первый день, когда он забежал сюда перед планёркой.

— Подожди, — хотел крикнуть Игорь. — Не заходи. Не начинай.

Но его голос не прозвучал. Воздух не дрогнул. Он понял, что стоит по другую сторону времени, всего в нескольких шагах, но уже никак не может вмешаться.

«Ранний» Игорь смотрел на телефон, считал минуты до планёрки. Встал, прошёлся, подошёл к окну. Потом вышел в коридор — прямо сквозь него, старшего. Не задевая. Не замечая.

Комната дёрнулась. На секунду пространство плавно разошлось клубами дыма и вернулось в прежний вид. На столе снова лежали только бумаги. Конверта в щели уже не было — он был там, но ещё не найден.

Игорь осел на стул.

Он понял страшную вещь. Комната не просто растягивает время. Она складывает его в слои. В один и тот же момент здесь могут присутствовать разные он — ранний, поздний, тот, кто только входит, и тот, кто уже ушёл. Тень за стеклом была его собственным силуэтом из другого слоя.

Он не исчез дважды. Он исчез один раз. Всё остальное время он оставался здесь, в разных фрагментах, разложенный по внутреннему слою комнаты, как плёнка, намотанная на катушку.

Последний выбор

Он снова посмотрел на треснувшие часы. На свой телефон. На дверь, где только что прошёл его прежний «я».

Если он выйдет сейчас, он окажется в 2043-м, в разбитом, чужом мире, где его давно нет. Где Оксана вышла замуж за другого. Где компания обанкротилась. Где он запись в архиве о пропавшем.

Если останется — он застрянет в слое комнаты, как насекомое в янтаре. Но, возможно, сможет ещё раз пересечься с собой. Послать более ясное предупреждение. Попытаться толкнуть своего раннего «я» — хоть как-то, хоть чем-то.

Он вспомнил записку. Она ничего не изменила. В петле, похоже, не было свободного места для настоящего выбора. Всё уже произошло.

Игорь закрыл глаза и сделал то единственное, что ещё мог.

Он достал телефон, открыл диктофон и включил запись.

— Если ты это слышишь, — сказал он в пустоту, — значит, ты ещё можешь выйти. Выйди. Просто встань и выйди. Не пытайся понять. Не пытайся использовать. Эта комната не даёт время. Она забирает тебя у времени.

Он нажал «стоп» и поставил запись на повтор. Оставил телефон на столе, в центре комнаты.

Ему оставалось надеяться, что в каком-то слое, в какой-то комбинации обстоятельств его ранний «я» зайдёт сюда с включённым динамиком. Услышит голос. Поверит.

Он встал и шагнул к двери, но не в сторону коридора.

Он прошёл к окну. Открыл защёлку. Холодный воздух ударил в лицо.

Во дворе светило то же солнце, что и тогда, двадцать лет назад, и то, что сейчас, в его настоящем. Время снаружи шло по прямой. Только внутри этой комнаты оно сворачивало в кольца.

Игорь сел на подоконник, свесив ноги внутрь. Закрыл глаза.

Когда он снова их открыл, перед ним, в отражении стекла, сидел на том же подоконнике другой он. Моложе на пару лет. С тем же выражением лица. Тень, силуэт, слой.

— Ты слышал? — спросил Игорь у отражения. — Слышал мой голос?

Отражение не ответило. Только слегка наклонило голову — точно так же, как тень за стеклом наклоняла голову все эти месяцы.

Он понял, что ответ уже дан. Где-то, в каком-то из слоёв, его голос прозвучал. Где-то ранний Игорь всё-таки встал и вышел из комнаты после первых пяти минут. Где-то он не стал заходить туда снова и снова. Где-то его жизнь пошла по прямой, без изломов.

Но не здесь.

Здесь, в этом слое, он был тем, кем был: человеком, который слишком поздно понял цену чужих минут.

Он спрыгнул с подоконника обратно в комнату, закрыл окно, подошёл к столу и сел.

На телефоне мигал значок повторяющейся записи. Его голос из динамика шептал: «Выйди. Не жди. Не экспериментируй».

Игорь усмехнулся.

— Слишком поздно, — сказал он в тишину.

И в этот момент дверь в комнату приоткрылась.

На пороге стоял мужчина в сером пиджаке. Немного моложе. С тем же лицом, но с другими глазами — растерянными, ещё не уставшими.

— Тут занято? — спросил он.

Игорь открыл рот, чтобы ответить. Но не смог вымолвить ни слова.

Потому что понял: для этого мужчины он — всего лишь ещё одна тень в комнате, ещё один слой времени. Голос, который он услышит не сейчас, а когда будет уже поздно.

Комната тихо вздохнула. Треснувшие часы, лежащие на столе, дёрнули стрелками и пошли назад.