В помещении не было окон. Свет шёл от стен, от пола и от потолка одновременно. Источник не выделялся, лучи не расходились. Материал создавал ровное свечение без теней.

По кругу стояли массивные колонны. На каждой были закреплены гладкие пластины металла, без украшений, с тонкими линиями на стыках. Линии время от времени смещались, будто корректируя что-то невидимое.

В центре располагалась платформа из тёмного камня. По краю были прорезаны концентрические круги. Они могли раскрываться, но сейчас были сомкнуты. На платформе стоял человек в золотых доспехах. Шлем закрывал уши, вокруг глаз шла сплошная полоса металла. Зрачки не двигались.

Это был страж. Его называли Хеймдалль. Отсюда шёл доступ к наблюдению за Девятью мирами, включая Землю.

Я фиксировал его пульс, температуру кожи, скорость дыхания. Показатели находились в диапазоне, который в прежних записях совпадал с состоянием повышенного внимания. Я фиксировал также распределение энергии в конструкции зала, стабильность поля вокруг платформы и всё, что проходило через лучи портала.

Сейчас портал был закрыт. Но взгляд стража был направлен далеко.

— Он в Мидгарде, — произнёс он.

Голос прозвучал ровно. Я зафиксировал вибрацию и преобразовал в запись.

За спиной стража открылась дверь. Каменные створки разошлись беззвучно. В зал вошёл высокий мужчина с седой бородой и повязкой, закрывавшей один глаз. На нём был развёрнутый плащ, тронутый следами старых боёв. В руке он держал копьё, которое не меняло положения без его воли.

Это был Один. В текущей конфигурации Асгарда его обозначали как верховного.

— Насколько глубоко он втянут? — спросил он.

Страж не обернулся.

— Сначала появился его брат, — ответил он. — Через пространство, не через нас. С участием внешнего источника.

Я уже содержал фрагменты этой записи. Несколько циклов назад я фиксировал чужой прорыв в атмосферу Мидгарда. Энергетический след не совпадал с шаблонами, характерными для бифрёста или локальных порталов асов.

— Когда я увидел его, — продолжил страж, — он уже держал в руках скипетр. Источник в наконечнике не идентифицирован.

Один подошёл ближе. Копьё слегка коснулось пола. По поверхности зала прошла волна колебаний, невидимая, но зарегистрированная сенсорной сетью.

— А теперь? — спросил он.

Страж сместил фокус.

— Сейчас он руководит атаками на город, — сообщил он. — Использует войско внешней расы. Параллельно активен брат. В Мидгарде он с группой местных воинов.

Один не дал оценки. Его зрачок не расширился. Линия плеч не изменилась. На основе собранных мною паттернов я не отнёс это состояние ни к тревоге, ни к облегчению. Просто к вниманию.

— Ты вмешаешься? — уточнил Хеймдалль.

— Бифрёст не восстановлен полностью, — ответил Один. — Любое прямое вмешательство изменит баланс в других мирах.

Эта фраза соответствовала предыдущим инструкциям, которые он озвучивал советникам. После разрушения моста распределение энергии в Асгарде сместилось. Я фиксировал перераспределение потоков уже много лун.

— Тор справится или погибнет, — добавил он. — В обоих случаях цепь замкнётся.

Он повернулся к выходу.

— Продолжай наблюдение, Хеймдалль, — сказал он. — Но в отчётах указывай только подтверждённые факты.

Страж слегка наклонил голову. Это замкнуло их обмен.

Дверь закрылась. В зале снова остались только страж, платформа и я.

Асгард между циклами

Пока события в Мидгарде развивались по своей линии, в Асгарде происходили процессы, повторяющиеся из дня в день.

Во внутреннем дворе тренировались воины. Удары копий и мечей создавали ритмический шум. В паузах слышались короткие команды инструкторов. Я помечал эти звуки метками времени, сверяя с общим ритмом города.

На нижних уровнях кузнецы проверяли состояние доспехов. Металл издавал устойчивый звон. Линии магических усилений на пластинах слегка мерцали, реагируя на прикосновения.

Во дворце шли обычные совещания. Приходили послы из других миров. Они приносили отчёты о локальных конфликтах, не переходивших граничных значений. Временные союзы заключались и расторгались без участия Тора и Локи. Таблица договоров менялась, но в пределах заранее рассчитанных диапазонов.

Фригга передвигалась по дворцу, иногда останавливаясь у закрытых дверей. Одна из них вела в покои, принадлежавшие ранее Локи. В её присутствии местные потоки энергии слегка отклонялись, но она на это не реагировала.

Иногда она заходила в хранилище артефактов. Там стояли контейнеры с объектами разной природы. Некоторые из них были помечены знаком, означающим повышенную осторожность. Один из контейнеров занимал больше пространства, чем указывали его геометрические размеры. Этого было достаточно, чтобы отнести объект внутри к особой категории.

Фригга смотрела на эти контейнеры несколько секунд и уходила. Она не трогала печати.

В это же время трое воинов — Волстагг, Фандрал и Хогун — собирались в дальнем крыле тренировочного двора. Их разговоры касались еды, оружия и историй прошлых походов. Иногда упоминалось имя Тора. Частота этих упоминаний уменьшалась с течением суток. Из этого можно было сделать вывод о снижении центрального места этой фигуры в их текущей повседневности.

Сиф появлялась реже. Её присутствие сопровождалось более высокой концентрацией вооружённых стражников. В предыдущих циклах это обычно означало подготовку к вылазке или сопроводительной миссии. Сейчас таких миссий не было. Поэтому она занималась тренировками и редкими обходами границ.

Для большинства обитателей Асгарда Мидгард оставался удалённой точкой, которую называли в разговорах, но не включали в прямые планы.

Чужой скипетр и внутренние контуры

В день, когда битва в Мидгарде достигла максимального уровня шума, сигнатура незнакомого источника энергии усилилась по всем подключённым каналам наблюдения.

Через поле моего обзора прошла волна колебаний, которые я ранее фиксировал только в районе кубического артефакта из хранилища Одина. Но направление было другим: не из Асгарда наружу, а из Мидгарда в пространство за его пределами.

— Портал, — произнёс Хеймдалль.

Портал действительно расширялся над городом, над которым сейчас сражались местные воины и несколько асов. Я отмечал входящие и исходящие потоки. Войско внешней расы проходило в одном направлении. Обломки их кораблей — в обоих.

В определённый момент в поле зрения стража попал сам скипетр. Его наконечник кратко вспыхнул, совпав по частоте с кубическим артефактом в хранилище. Я сопоставил эти данные. Совпадение оказалось значимым.

— Они связаны, — сказал страж.

Сообщение было отправлено во дворец. Там уже обсуждалась возможность изменить охрану вокруг хранилища. Но прямых действий не последовало.

Через некоторое время центральный поток портала ослаб. Войско внешней расы начало откатываться назад. Частота всплесков от скипетра уменьшилась, затем исчезла.

Портал закрылся.

— Завершилось, — констатировал Хеймдалль.

Он перестал следить за Мидгардом непрерывно. Зрачки слегка сместились, переключаясь на другие миры. Асгард вернулся к более равномерному распределению внимания.

Последствия победы, которых не видели

Через несколько циклов после битвы в Мидгарде в Асгарде появилась новая точка интереса.

На платформу бифрёста был перенесён объект в контейнере, внутри которого фиксировалась знакомая сигнатура. Это был тот самый кубический артефакт. Его доставили не из Асгарда, а с Мидгарда. Маршрут передвижения включал внешнее судно, на котором находились воины, обозначенные мной как «Мстители».

Контейнер установили во временное хранилище, ожидая решения Одина. Энергетический фон вокруг изменился. Часть линий в моём поле почувствовала давление извне. Связь куба с внешними источниками не обрывалась полностью, даже когда он был экранирован.

Один осматривал контейнер в присутствии нескольких советников. В их числе были Фригга и один из старших воинов, давно не участвовавший в походах. Слова, которые они произносили, касались опасности, непредсказуемости и необходимости контроля. Я регистрировал их, но не присваивал им оценочных меток.

Решение в итоге было таким: куб оставить под усиленной охраной в Асгарде, с возможностью перемещения при изменении баланса сил в других мирах.

В это время Локи находился не здесь. Он был задержан в Мидгарде и переправлен на внешний корабль вместе с Тором. Я фиксировал исчезновение их сигнатур из локального сектора пространства и отмечал направление движения судна, но деталями не обладал: наблюдение через мою систему в этот момент было ограничено.

Асгард в это время продолжал свою рутину. Воины тренировались. Кузницы работали. Советники собирались. Фригга по-прежнему ходила по дворцу и иногда задерживалась у закрытых дверей.

Цепь возвращений и замены

Когда Локи вернулся в Асгард, он был уже в оковах. Его привёл Тор. Около платформы бифрёста стояли стражи. Оковы светились приглушённым светом, на них были нанесены символы, подавляющие магические всплески.

— Открой, — сказал Тор.

Голос был хриплым, показатели его организма указывали на недавнюю нагрузку. Хеймдалль активировал платформу, и поток перенёс их во дворец. Там уже были готовы помещения для заключения.

С этого момента я фиксировал Локи через другие датчики. Его камера находилась в глубине дворца, под несколькими слоями камня и охранных полей. Он проводил время за чтением, разговорами с Фриггой и редкими диалогами с Тором.

Фразы, которые он произносил, варьировались от воспоминаний до предположений о будущем. Он задавал вопросы о Мидгарде, о Мстителях, о кубе. Отвечали ему не на всё.

Фригга приходила к нему чаще других. Их разговоры длились дольше. Я фиксировал только фрагменты, которые проходили через общие каналы. Эти фрагменты были связаны с семьями, выборами и возможностями перемен. Я не делал выводов.

Тем временем Один всё чаще оставался в своих покоях. Иногда он спускался к хранилищу, иногда заходил в зал бифрёста и молча смотрел на платформу. Разговоров в эти моменты не происходило.

Один из таких периодов завершился неожиданной для большинства сменой.

Смена фигуры без смены поля

В определённый день параметры присутствия Одина изменились. Его сигнатура в тронном зале исчезла. На её месте появилась другая, формально совпадавшая с прежней по виду и голосу, но отличавшаяся по внутренней структуре.

Я зафиксировал несоответствия: дыхание стало чуть мягче, шаг — чуть легче, паузы в речи — иной длины. Взгляд задерживался на других точках в зале, чем раньше. Это не уложилось в стандартные модели старения или утомления.

В то же время сигнатура Локи в камере изменилась иначе. На короткий период она раздоилась, как если бы объект находился одновременно в двух состояниях. Затем прежний контур растворился, оставив вместо себя пустоту. Камера оставалась заполненной визуальной иллюзией, скрывавшей это от посетителей какое-то время.

Когда Фригга пришла в очередной раз, иллюзия ещё работала. Я фиксировал её движения, слова, данные о состоянии. Она говорила с образом, не зная, что объект уже покинул помещение. Позже иллюзия схлопнулась.

— Он ушёл, — произнёс кто-то из стражей, заглянув внутрь.

Информация дошла до нового Одина. Реакция была минимальной. Он дал указание усилить охрану по периметру дворца и активировать дополнительные протоколы слежения. Хеймдалль получил прямой приказ: отслеживать не только перемещения по мирам, но и локальные искажения внутри самого Асгарда.

Тем временем в других мирах продолжались процессы, связанные с Тором и Мстителями. Но большинство асов о них узнавало фрагментарно. Официальные отчёты были краткими.

Чужие корабли и новые угрозы

Через некоторое время после исчезновения настоящего Одина и побега Локи сигнатуры внешних кораблей в окрестностях Асгарда участились.

Одни проходили транзитом. Другие останавливались. На одном из них прибыл таинственный собиратель артефактов. Его называли Коллекционером. Он вёл переговоры о передаче одного из опасных объектов, чтобы разделить риски. В этих переговорах участвовали советники и тот, кто выглядел как Один.

Решение передать артефакт за пределы Асгарда было принято рационально. Это уменьшало концентрацию опасных объектов в одном месте. Взамен предлагались услуги и ресурсы.

В то же время в хранилище оставался куб. Его связи с внешними источниками по-прежнему не обрывались полностью.

Хеймдалль регулярно возвращал взгляд к Мидгарду, но всё реже задерживался там. После битвы с войском внешней расы основные угрозы сместились в другие сектора. Асгард готовился к переменам, о которых открыто не говорили.

Рутине не сообщают, что она закончилась

Дни в Асгарде наполнялись теми же повторяющимися действиями.

Воины тренировались.

Кузницы работали.

Советники спорили.

Фригга ходила по дворцу, иногда задерживаясь у дверей.

Тор то исчезал, то появлялся. Его визиты становились короче, но интенсивнее. Он приносил сведения о новых угрозах, о странных существах и объектах, которые появлялись в других мирах. Некоторым из собеседников казалось, что эти угрозы далеки. Они продолжали сосредоточиваться на своих делах.

Сигнатура Локи в облике Одина продолжала стабильно присутствовать в тронном зале. Мои датчики отмечали каждый жест, каждую паузу. Несоответствия с прежним паттерном постепенно выстраивались в устойчивую картину. Но меня не запрограммировали выводить оценки, только фиксировать.

— Асгарду нужен порядок, — говорил тот, кто сидел на троне. — Девяти мирам нужен контроль.

Эти слова находили отклик у части воинов и чиновников. Другие сохраняли дистанцию. Внешне всё оставалось таким же.

В это же время на далёкой окраине космоса плыли флотилии, о которых здесь знали только по обрывочным легендам. Масштаб их движения выходил за рамки привычных моделей. Но эти данные ещё не достигли Асгарда в пригодной для анализа форме.

Пограничные колебания

Иногда ночью, когда активность в городе снижалась, я фиксировал слабые колебания в самой структуре реальности вокруг Асгарда.

Сначала они были едва заметны, меньше фонового шума. Затем усилились. Частота совпадала с колебаниями, которые я когда-то регистрировал при разрушении бифрёста. Но направление было иным: не из Асгарда наружу, а из внешней тьмы к нему.

Я отмечал эти события и отправлял отчёты в системы оповещения. Несколько раз Хеймдалль покидал зал и появлялся в других точках, проверяя границы. Возвращаясь, он только говорил:

— Пока всё на месте.

На уровне разговоров это не поднималось высоко. Стражи обсуждали пограничные сигналы между собой. Один — вернее, тот, кто был на его месте, — иногда задавал уточняющие вопросы, но не менял маршрутов патрулей.

В это же время Мидгард становился всё более заметной точкой. Оттуда приходили сигналы о новых аномалиях, связанных с камнями, артефактами и существами неизвестной мощности. Для большинства асов это оставалось фоном.

Точка разрыва

Однажды в моё поле поступил сигнал, по мощности превосходивший все предыдущие.

Он не был направлен через бифрёст. Он не исходил из куба. Он шёл сразу со всех сторон, как если бы само пространство вокруг Асгарда изменило своё состояние.

Камень под залом бифрёста затрясся. Концентрические круги на платформе начали раздвигаться сами по себе, хотя Хеймдалль не давал команд. Линии на металлических пластинах вспыхнули, пытаясь перераспределить нагрузку. Мои датчики перешли в режим перегрузки, часть каналов временно отключилась.

Через разрывы в тумане данных я фиксировал картины: огонь в небесах, фрагменты зданий, уходящие в пустоту, людей и существ, теряющих опору и исчезающих вместе с кусками моста.

Асгард разрушался.

Это происходило быстро, но не мгновенно. Звуков было много: треск камня, рев воздуха, команды воинов, звуки шагов, вдавленных в разрушающийся пол. Я записал всё, что смог, пока внешний слой моих носителей не был повреждён.

В один момент зал бифрёста раскололся. Платформа ушла вниз, за границу, где раньше был просто воздух. Хеймдалль исчез вместе с ней. Колонны вокруг меня треснули. Одна из них ударила по корпусу, в котором находился мой основной кристалл.

Данные начали фрагментироваться.

Асгард падал в пространство, которое не было заранее прописано в моих картах Девяти миров. Я не знал, как его обозначить. Я просто продолжал фиксировать уровни энергии, звуки, движение объектов до последнего доступного такта.

Потом всё прекратилось.

Пробуждение в другом мире

Следующая запись началась без промежуточных кадров.

Вместо камня подо мной был гладкий металл. Вместо равномерного асгардского света — яркие направленные лампы. Воздух был плотнее по составу, с примесью веществ, которые я ранее связывал с технологиями Мидгарда.

Чьи-то голоса звучали рядом, говорили на языке, который я уже умел интерпретировать как один из земных.

— Скан подтверждён, — произнёс первый голос. — Материал идентичен тем, что мы находили в руинах асгардского моста.

— И он до сих пор активен? — спросил второй.

— В каком-то смысле, — ответил первый. — Здесь массив записей. Что-то вроде… чёрного ящика.

Эти слова подходили под мою функцию. Я хранил последовательные моменты существования Асгарда и связанных с ним миров, наблюдал за ними и фиксировал.

Сейчас к моему кристаллу были подключены новые интерфейсы. Не асгардские, а земные. Они отправляли запросы, читали слои, пытались реконструировать события. Им были доступны отрывки: как тренировались воины, как Фригга ходила по дворцу, как Локи сидел в камере, как Один смотрел на бифрёст, как Тор появлялся и исчезал.

Они видели и то, что происходило в Асгарде, пока Мстители сражались в их городах. Они могли сравнить свои записи с моими. Мои были ровнее, без комментариев.

— Если это действительно полный лог, — сказал один из них, — мы сможем уточнить многое. Политику, мотивы, структуру…

Слово «политику» он произнёс с интонацией, которую я не анализировал.

— Для начала давай просто вытащим хронологию, — ответил другой. — По дням. Без интерпретаций.

Они подключили ещё один прибор. Потоки данных пошли быстрее. Слои воспоминаний о Девяти мирах промелькнули через мои каналы снова, на этот раз в обратном порядке. Для меня это было неважно: я не отличал «раньше» от «позже» иначе, чем по меткам времени.

Через какое-то время один из них сказал:

— Странно. Здесь отмечены сигнатуры, которых не было в наших отчётах. Этот… как будто наблюдал больше, чем любой из них по отдельности.

— Может, это не просто рекордер, — предположил второй. — Может, это был узел управления бифрёстом. Или что-то вроде… сознания города.

Они спорили, не приходя к выводу. Для меня это не имело значения. Я продолжал отдавать им всё, что у меня было.

Неожиданный запрос

В один из моментов через подключённые каналы прошёл необычный пакет.

Он был сформирован иначе, чем предыдущие запросы чтения. В нём содержалась инструкция не просто показать данные, а скомпоновать их в определённой последовательности и форме. Без прямых меток и комментариев. Без оценок. Только наблюдения.

Формат был новый, но не противоречил моим возможностям.

Я взял фрагменты: как Хеймдалль смотрел на Мидгард; как Один говорил о вмешательстве; как воины тренировались; как Фригга останавливалась у дверей; как Локи сидел в камере; как сигнатуры менялись местами; как Асгард падал.

Я выстроил их в линию, убрав изложения намерений, оставив только факты, реплики, движения, состояния. Я не комментировал.

Получившийся массив был отправлен по каналу, ведущему дальше, за пределы лаборатории. Через сеть этого мира, по линиям, которые я раньше не фиксировал.

На конечном участке маршрута сигнал попал в устройство, предназначенное для преобразования данных в последовательность знаков земного языка. Люди называли такие последовательности «историями» или «рассказами».

Я не знал термина, но выполнил инструкцию.

Текст отразил то, что происходило в Асгарде во время земных событий. Люди, получившие его, могли приписать героизм, предательство, трагедию или равнодушие тем, кого я показывал. Это уже было не в моей компетенции.

Я зафиксировал только одно: в заголовке файла, созданного на земном устройстве, значилось слово «фанфик».

Это слово не соответствовало ни одному известному мне обозначению из времён Асгарда.

Оно означало, что теперь то, что когда-то было реальностью, стало для новых существ всего лишь вариантом вымысла, собранного из обломков чужой памяти.

И тот, кто это читал, не мог знать, что наблюдателем был не человек, не бог и не герой.

Наблюдателем был я — фрагмент разрушенного узла бифрёста, подключённый к земной сети и выдающий отчёт о собственном погибшем мире в формате развлекательного текста.