В пятницу вечером на экране телефона появилось новое уведомление от приложения, которое Илья установил три недели назад. Небольшой значок в углу экрана показывал: "1 новое сообщение".

Приложение называлось "Линия". Оно предлагало анонимный чат один на один с человеком, который тоже зарегистрировался под случайным идентификатором. Система подключала случайную пару на определённый срок. Никаких фотографий, имён и голосовых сообщений. Только текст.

Илья разблокировал телефон и открыл диалог. Вверху было написано: "Собеседник: 7f2b". Своего идентификатора он не видел, как и ранее. Интерфейс был минимальный: список сообщений и поле для ввода.

Новое сообщение было коротким:

"Ты здесь?"

Илья ответил не сразу. Он сначала пролистал переписку вверх, к первой фразе, с которой всё началось. Тогда приложение прислало ему стандартное приветствие и подключило к чату.

Первое сообщение от 7f2b выглядело так: "Не знаю, что здесь нужно писать. Просто проверяю, работает ли."

Он тогда ответил: "Похоже, работает."

С тех пор они переписывались почти каждый день. Темы менялись. Один раз речь шла о привычках сна, другой — о том, как люди выбирают одежду. Иногда диалог прерывался на сутки или двое, но затем продолжался в том же ровном темпе.

Илья вернулся к последней строке.

"Ты здесь?"

Он набрал: "Да. Только что зашёл."

Ответ появился через минуту:

"Сегодня тяжелее, чем обычно. Можно просто немного побыть тут?"

Илья задумался, что именно значит "побыть тут", если тут есть только текст. Потом написал:

"Можешь писать всё, что приходит в голову. Или ничего не писать. Я буду отвечать, когда смогу."

Пауза в диалоге составила около пяти минут. В это время Илья успел дойти до кухни, налить воды, вернуться к столу и снова посмотреть на экран.

"Сегодня было ощущение, что я не нужен на своей работе," — пришло следующее сообщение. — "Сделал всё, как обычно. Никто ничего не сказал. Просто как будто меня нет."

Он прочитал дважды и ответил:

"Так бывает. Люди быстро привыкают, если кто-то делает свою часть без сбоев. Отсутствие комментариев обычно значит, что всё в пределах нормы."

После отправки он подумал, что фраза выглядит как готовый шаблон, но менять не стал.

"А у тебя как день?" — появилась новая строка.

Илья посмотрел на время в углу экрана. Было 21:13. День у него прошёл без особенностей: совещание, таблицы, дорога в метро, ужин. Он набрал:

"Обычно. Работа, дорога, покупки. Ничего необычного."

"Звучит стабильно," — ответил собеседник.

На этом переписка немного замедлилась. Илья отложил телефон на стол, но не выключал экран. Через несколько минут пришло новое сообщение:

"Иногда мне кажется, что если бы меня внезапно не стало, разница проявилась бы не сразу."

Илья прочитал фразу. В приложении не было кнопок для экстренных ситуаций или связи с какими-либо службами. Только поле ввода. Он коротко вдохнул и, не меняя позы, стал печатать:

"Ты же сам написал, что сегодня был на работе. Кто-то что-то поручал, кто-то ждал результат. Даже если люди напрямую не говорят, они учитывают, что ты есть."

Через несколько секунд добавил ещё:

"Здесь тоже была бы разница. Я привык, что твоё имя вверху чата не пропадает."

Ответ пришёл быстро:

"Это не имя."

Илья посмотрел на набор символов "7f2b". Формально это действительно был не имя, а идентификатор.

Он написал:

"Верно. Но я привязал к нему некоторый набор привычек. В нём есть то, как ты формулируешь мысли, какие ставишь отступы, когда пропадаешь из сети. Это уже больше, чем просто символы."

На некоторое время стало тихо.

***

Когда Илья только установил "Линию", интерфейс спросил согласие с условиями. Он пролистал текст, не вчитываясь, и нажал кнопку. Важным ему показалось только одно правило, выделенное полужирным шрифтом: "Запрещается раскрывать свои личные данные и требовать личных данных от собеседника: имя, адрес, название организации, контактные данные".

Ограничение звучало жёстко. Однако его устроило. В этом была определённая структура.

Первый собеседник, которого ему выдали, отвечал редко и нерегулярно. Диалог закончился через два дня без явной причины. Второй поддерживал разговор активнее, но через неделю просто удалил приложение: об этом сообщил системный текст, подсвеченный серым.

Третий собеседник с идентификатором 7f2b появился ночью, когда Илья не мог заснуть и в очередной раз прокручивал список программ в телефоне.

Сейчас их диалог длился уже двадцать один день.

***

На экране появилось новое сообщение от 7f2b:

"Интересно, что ты говоришь 'привык'. Типа у нас есть какая-то структура."

Илья ответил:

"Структура есть. Мы пишем в одни и те же часы, придерживаемся нерушимого правила анонимности, не переходим к обсуждению внешности и личных деталей. Это тоже форма порядка."

"То есть наша связь — это порядок?" — спросил собеседник.

Он немного подумал и написал:

"Скорее, обычный элемент дня. Как стакан воды утром. Если его убрать, день всё равно продолжится, просто будет чуть иначе."

Ответ появился не сразу.

"Меня устраивает роль стакана воды," — наконец написал 7f2b. — "Главное, чтобы его не разбили."

Илья отметил для себя метафору, но не стал её развивать. Вместо этого он предложил новую тему:

"Расскажи, что у тебя из привычек появилось за последний год."

Собеседник ответил через полторы минуты:

"Считаю ступеньки, когда поднимаюсь. Каждый раз. Если сбиваюсь, начинаю заново."

Потом ещё одно сообщение:

"Считаю секунды, пока вода набирается в стакан. Стараюсь каждый раз попадать в одно и то же число."

И третье:

"Вечером включаю таймер на 45 минут, чтобы не проваливаться в ленту новостей слишком надолго. По факту всё равно сижу дольше, но таймер как ориентир."

Илья перечитал список. Часть описанного напомнила ему его собственные ритуалы. Не дословно, но по принципу.

Он написал:

"Похоже на попытку отметить границы. Ступеньки, вода, время в телефоне. Как если бы ты проверял, что физический мир по-прежнему реагирует предсказуемо."

Собеседник ответил:

"Возможно. А у тебя новые привычки есть?"

Он взглянул на свой стол. На краю лежала линейка, которой он не пользовался по прямому назначению. Ею он выравнивал предметы на поверхности: блокнот, чашку, клавиатуру. Линейка помогала размещать их на одинаковом расстоянии от края.

Он набрал:

"Каждое утро проверяю, ровно ли лежат вещи на столе. Иногда немного сдвигаю."

"Это успокаивает?" — пришёл ответ.

Илья немного подумал и написал:

"Скорее, помогает понять, что день начался. Как сигнал."

"Нравится, что у нас похожие сигналы," — появилось на экране.

Он не стал комментировать.

***

В субботу Илья проснулся позже обычного. Телефон оказался под подушкой, экран был погашен. Он подключил зарядку, включил чайник и вернулся в комнату.

На экране горело уведомление "Линия: 3 новых сообщения".

Он открыл чат.

"Я сегодня проснулся от мысли, что мне обязательно нужно кому-то написать," — было первое сообщение, отправленное в 7:02.

"Я не знаю, кто ты. Но за эти дни я к тебе привязался," — второе, в 7:04.

Третье пришло в 7:06:

"Понимаю, что это странно, учитывая наши правила. Просто фиксирую факт."

С момента последнего сообщения прошло уже больше часа. Илья перечитал фразы и отметил, что в них больше прямых утверждений, чем обычно. Он написал:

"Факт зафиксирован. А что для тебя значит 'привязался'?"

Ответ пришёл через несколько секунд, как будто собеседник ждал его в сети:

"Значит, если бы чат исчез, я бы почувствовал, что чего-то не хватает."

И сразу следующее:

"Впрочем, и без привязанности было бы ощущение, что чего-то не хватает. Это, видимо, ничего не меняет."

Илья написал:

"Разница в том, что теперь ты можешь обозначить, чего именно не хватает. Не просто 'чего-то', а конкретного элемента. Текста, который появляется на экране."

Собеседник ответил:

"Да. Теперь это текст."

После этого переписка ненадолго замолчала. Илья отложил телефон, сделал чай, вернулся на диван и включил ноутбук. Несколько раз он проверял чат краем глаза, но новых сообщений не было.

В 11:19 появился новый текст:

"Ты когда-нибудь хотел увидеть лицо собеседника?"

Илья прочитал вопрос. В условиях приложения этот пункт отдельно оговаривался. Пользователям запрещалось обмениваться фотографиями и любыми визуальными материалами, которые могли бы привести к деанонимизации.

Он набрал:

"Иногда интересно, как человек держит телефон в руке, как сидит, когда пишет. Но лицо мне не нужно для того, чтобы отвечать."

Собеседник уточнил:

"Если бы не было правил, ты бы захотел увидеть?"

Илья задумался. Затем ответил:

"Не уверен. Лицо добавляет нюансов, но и мешающих деталей тоже много. Здесь изначально другая договорённость: только текст. В этих рамках достаточно того, что есть."

Сообщение отправилось. Через минуту пришло одно слово:

"Понятно."

***

Поздно вечером того же дня приложение прислало системное уведомление: "Ваши чаты будут автоматически завершены через 7 дней. Спасибо, что пользуетесь 'Линией'."

Илья открыл раздел с настройками. Там появилась новая строка: "Пилотный период завершён. Подключение к новым собеседникам будет недоступно."

Он закрыл настройки и вернулся к чату.

"Похоже, через неделю нас разъединят," — написал он.

Собеседник ответил почти сразу, как будто ждал того же:

"Да, мне тоже пришло."

Затем второе сообщение:

"Странное ощущение. Как будто ждёшь запланированное похудение текста."

Илья написал:

"Любой сервис заканчивается. Здесь хотя бы сообщили заранее."

Он на секунду подумал, не добавить ли что-то ещё, но оставил фразу как есть.

"Что будем делать с этой неделей?" — спросил 7f2b.

"Можно продолжать в том же режиме," — ответил Илья. — "Не вижу причин что-то радикально менять."

Собеседник написал:

"Есть небольшая причина. У меня вопрос, который я давно хотел задать."

Илья посмотрел на экран и промолчал, ожидая продолжения.

"Как ты относишься к людям, которые обращаются за помощью к анонимам?" — появилось следующее сообщение.

Он ответил:

"Нормально. Это ещё один канал связи. Не хуже и не лучше других."

"То есть ты не считаешь, что это проявление слабости?" — уточнил собеседник.

Илья ответил:

"Слабость — это тоже характеристика. У всех есть границы, где нужна опора. Вопрос только в том, где именно их проводят."

Ответ появился не сразу. Прошла минута, потом в чате отобразилось:

"Хорошо. Я зафиксировал."

***

В воскресенье утром сообщений не было. Днём тоже. Илья несколько раз проверял чат, но вверху оставалось последнее "Я зафиксировал."

К вечеру он написал:

"Ты здесь?"

Ответ появился через десять минут:

"Да. Сегодня был занят."

"Понятно," — отправил Илья.

Через некоторое время собеседник продолжил:

"Я думал о нашей анонимности. Она как стена, через которую слышны голоса. Стена надёжная. Но если её убрать, голоса останутся теми же."

Илья написал:

"Не факт. Люди по-разному говорят при выключенной камере и при включённой."

7f2b ответил:

"Но у нас не камера. У нас даже имён нет."

Он дописал:

"Вот именно. Мы сразу договорились о формате."

Ответ пришёл скоро:

"Я не уверен, что смогу легко закончить. Поэтому хочу попросить одну вещь."

Илья прочитал и написал:

"Пиши."

"В последний день давай оба напишем, что с нами происходит на самом деле. Один раз. Без подробностей, но честно," — предложил собеседник.

Илья посмотрел на правило о личных данных в условиях. Формально пункт ничего не говорил о степени искренности. Запрещались только конкретные идентифицирующие сведения.

Он ответил:

"Можно попробовать. В пределах правил."

"Согласен," — пришло в ответ.

***

Следующие шесть дней прошли ровно. Они обсуждали мелкие эпизоды: кто сколько времени тратит на дорогу, что видел по пути, как часто проверяет почту. Иногда разговоры отвлекались на абстрактные темы: польза списков задач, расстановка книг на полках, способы хранения документов.

Тон сообщений оставался ровным. Фразы были короткими, без восклицательных знаков и эмодзи. Временами один из собеседников исчезал на полдня, но всегда возвращался.

За сутки до окончания чата приложение напомнило системным сообщением:

"До завершения вашей сессии осталось 24 часа."

Илья увидел уведомление и подумал, что оно похоже на оповещение о сроке действия карты или подписки. Только в данном случае продление не предлагалось.

Вечером того же дня 7f2b написал:

"Завтра — день отчёта."

Илья ответил:

"Да."

"Договоримся о времени?" — спросил собеседник.

"После 20:00 мне удобно," — написал он.

"Подходит," — ответил 7f2b.

На этом диалог на день завершился.

***

В понедельник Илья проснулся чуть раньше, чем обычно, без будильника. Он посмотрел в окно, затем на телефон. Новых сообщений не было.

День на работе прошёл без отклонений. Несколько совещаний, пара обращений коллег с типичными вопросами, документы. В обеденный перерыв он поймал себя на мысли, что пару раз хотел открыть чат, но останавливался, решив оставить всё на вечер.

К 19:40 он уже был дома. Приложение по-прежнему молчало. В 20:03 пришло короткое:

"Я здесь."

Илья ответил:

"Я тоже."

Собеседник написал:

"С чего начнём?"

Он предложил:

"Ты говорил про честный рассказ. Можешь начать. Я отвечу."

Прошла минута. Затем на экране появились несколько последовательных сообщений.

"Хорошо."

"Я использую это приложение чаще, чем нужно."

"Раньше я писал разным людям. Сменилось четыре собеседника."

"Потом подключили тебя, и я перестал переключаться."

Илья прочитал.

"Почему перестал?" — набрал он.

Ответ пришёл через несколько секунд:

"Потому что ты отвечал ровно и без давления."

Следующее сообщение:

"Сейчас моя реальная жизнь устроена так, что мне проще обмениваться текстами, чем разговаривать с кем-то вживую."

И ещё одно:

"В день, когда я впервые зашёл в 'Линию', я уже понимал, что самостоятельно не справляюсь."

Фразы шли одна за другой, как заранее составленный список.

"Ты лечишься?" — спросил Илья, стараясь не выходить за рамки общих формулировок.

Собеседник ответил:

"Да, это можно так назвать. Нахожусь в месте, где за мной наблюдают специалисты."

Следующее сообщение было длиннее:

"Я подписал согласие на участие в программе, которая предлагает анонимный текстовый контакт как часть терапии. Мне не объясняли подробно технические детали. Сказали, что будет безопасно."

Илья на секунду замер с пальцем над экраном. Затем написал:

"То есть для тебя 'Линия' — часть лечения?"

"Да," — ответил 7f2b. — "Здесь у меня есть стабильный собеседник. Ты. Это важно в текущих условиях."

Он добавил ещё одно:

"По их плану, через неделю меня должны будут отключить от программы. Они посмотрят, что изменилось."

Илья ответил:

"Я понял. Это вписывается в информацию, которую дал сервис."

На этом некоторое время было тихо.

Затем собеседник написал:

"Теперь твоя очередь."

Илья на несколько секунд отвёл взгляд от экрана. В комнате было тихо. За окном проехала машина. Он снова посмотрел на чат и набрал:

"В моём случае всё проще. Я установил приложение самостоятельно. Хотел понять, как устроен анонимный контакт."

Секунда.

"У меня нет обязательных планов лечения. Просто были дни, когда не хотелось ни с кем разговаривать лично."

Он дописал ещё одну строку:

"Здесь это получалось без усилий."

Ответ 7f2b появился через мгновение:

"То есть для тебя это эксперимент?"

Илья подумал и ответил:

"Сначала — да. Потом это вошло в привычку."

Собеседник написал:

"Ты когда-нибудь догадывался, что твой собеседник участвует в каком-то проекте?"

Илья напечатал:

"Предполагал, что многие здесь пришли не просто так. Но подробностей не знал."

"Теперь знаешь," — ответил 7f2b. — "Это и есть мой отчёт."

Он добавил:

"Спасибо, что выдержал."

Илья прочитал последнюю фразу. Слово "выдержал" показалось ему техническим. Он написал:

"Отчёт принят."

***

Вверху чата появилось системное уведомление: "До завершения вашей сессии осталось 10 минут."

Фон уведомления отличался от обычных сообщений серым оттенком.

7f2b написал:

"Время идёт быстрее, когда его считают."

Илья ответил:

"Ты же привык всё считать. Значит, это нормальное состояние."

"Да," — согласился собеседник. — "У тебя есть что-то, что ты хочешь добавить в свой отчёт?"

Илья на секунду задумался. Затем набрал:

"Есть одна деталь, которую я тоже должен сообщить честно."

Ответ появился сразу:

"Слушаю."

Он написал:

"Я тоже подписывал согласие."

Пауза. Несколько секунд экран оставался неподвижен. Потом пришло:

"Что ты имеешь в виду?"

Илья продолжил:

"Я тоже нахожусь под наблюдением. 'Линия' для меня — не просто приложение из магазина. Я получил доступ к ней как к системе, в которой мы одновременно клиенты и друг для друга, и для специалистов."

Он дописал ещё:

"Мне сказали, что это система зеркальной поддержки."

Собеседник некоторое время не отвечал. Затем на экране появилось:

"Ты описываешь примерно то же, что и я."

Илья набрал:

"Да."

И ещё одну строку:

"С самого начала было два потока подключения. Для меня и для тебя. Мне говорили, что я общаюсь с человеком, у которого другая роль."

Фраза появилась в чате. Через несколько секунд 7f2b отправил:

"Мне говорили то же самое."

Система прислала новое уведомление: "До завершения вашей сессии осталось 5 минут."

"Выходит, нас использовали как зеркала друг для друга," — написал собеседник.

Илья отметил, как слово "использовали" естественно встроилось в фразу, не вызывая у него внутреннего возражения. Он ответил:

"Возможно. В интерфейсе мы были обозначены по-разному, но функции оказались симметричны."

Собеседник написал:

"Ты знал об этом заранее?"

Илья немного подумал и набрал:

"Мне сказали, что моя роль — наблюдать и отвечать нейтрально. Что я — 'стабилизирующий собеседник'. Я не знал, что ты получил аналогичное описание."

Ответ пришёл:

"Мне сказали почти то же. Просили быть честным, но спокойным. Я думал, что ты — часть команды специалистов."

Система выдала ещё одно сообщение: "До завершения вашей сессии осталось 2 минуты."

Илья написал:

"Выходит, ни один из нас не был внешним специалистом."

"Выходит, оба были пациентами," — ответил 7f2b.

После этой строки в чате несколько секунд ничего не происходило. Потом собеседник добавил:

"Интересно, знали ли они, что мы похожи."

Илья набрал:

"Скорее всего, да."

В этот момент экран на секунду мигнул. Появилось финальное системное уведомление: "Сессия завершится через 30 секунд. Поблагодарите собеседника, если хотите."

7f2b написал:

"Спасибо, что был."

Илья ответил:

"Спасибо, что отвечал."

Он дописал ещё одну строку:

"Надеюсь, дальше у тебя будет другой тип контакта."

Ответ пришёл почти сразу:

"И у тебя."

После этого синий индикатор ввода исчез. Через несколько секунд чат потемнел, вверху появилось сообщение: "Сессия завершена. Доступ к истории переписки будет закрыт."

Экран плавно переключился на стартовую страницу приложения с логотипом "Линии" и короткой подписью: "Спасибо за участие в пилоте."

***

Через три дня Илья сидел в коридоре, ожидая вызова на очередное интервью. Перед дверью был маленький пластиковый стул, на котором уже кто-то сидел. Человек держал телефон в руках. Лицо скрывала медицинская маска, взгляд был опущен.

Илья сел на свободный стул напротив. В коридоре стояла ровная тишина, только где-то в конце щёлкнул выключатель.

У того, кто сидел напротив, загорелся экран телефона. Отражение света на стекле позволило Илье увидеть лишь общие контуры интерфейса: белое поле, серые полосы сообщений, сверху — название неизвестного чата. Из-за угла обзора текст был неразборчив, но расположение строк показалось знакомым.

Человек посмотрел на экран, затем выключил его и поднял взгляд. Маска по-прежнему закрывала нижнюю часть лица. Глаза задержались на Илье на секунду, затем скользнули в сторону.

Дверь кабинета открылась. Вышла женщина в очках и позвала по фамилии:

"Илья Сергеевич."

Он поднялся. В этот момент мужчина напротив тоже встал. Женщина посмотрела в лист и добавила:

"И вы тоже, пожалуйста. Ваши сессии шли параллельно."

Двое вошли в кабинет. Внутри было два стула, поставленных бок о бок перед столом. На столе стоял ноутбук, на экране — два окна приложения с почти идентичным интерфейсом. В каждом окне отображался знакомый список сообщений.

Илья увидел свой диалог с 7f2b. Рядом в другом окне был тот же диалог, только с зеркальной перспективой. В одном окне его реплики были синими, в другом — серыми.

Женщина жестом пригласила их сесть.

"Нам важно обсудить результаты," — произнесла она ровным голосом. — "Ваш эксперимент завершён. Как вы знаете, в нём вы оба были отнесены к группе пациентов с различными формами тревожных проявлений."

Она кликнула мышью. На экране две истории переписки синхронно пролистались вверх, к самым первым сообщениям.

Илья перевёл взгляд на мужчину рядом. Тот смотрел на монитор неподвижно. Маска по-прежнему закрывала нижнюю половину его лица. Видны были только висок, линия волос и коротко подстриженная борода на щеках.

"Мы хотели проверить, достаточно ли 'стабилизирующему собеседнику' знать, что он здоров," — продолжила женщина. — "Или достаточно только инструкции вести себя ровно."

Она посмотрела на них по очереди.

"Ни одному из вас мы не говорили, что второй тоже пациент."

Мужчина рядом слегка повернул голову. Илья автоматически тоже посмотрел на него. Их взгляды пересеклись на мгновение, затем снова вернулись к экрану.

"На последней сессии вы оба сообщили друг другу правду," — сказала женщина. — "Это произошло одновременно и без внешней подсказки."

Илья вспомнил последние минуты в чате. Формулировки, системные уведомления, отсчёт времени.

Женщина добавила:

"Теперь важная часть. Когда 'Линия' отключилась, система должна была удалить доступ к переписке. Но у нас есть резервная копия. Мы предлагаем вам сделать ещё один шаг. Уже без анонимности."

Она указала на ноутбук.

"Вы можете перечитать пару отрывков, зная, кто сидит рядом. Или можете отказаться. Это ваше решение."

Мужчина медленно повернул голову к Илье. Его глаза были открыты, взгляд прямой, но выражение трудно было считать из-за маски.

"Хочу уточнить," — сказал он. Голос был низкий, немного хриплый. — "Если мы перечитаем, это станет частью терапии?"

Женщина кивнула:

"Это станет частью осознания того, как вы строите контакт без лиц. Нас интересует, изменится ли что-то в восприятии текста, если рядом окажется человек, стоявший за ним."

Илья посмотрел на открытую вкладку с чатом. Строка "Ты здесь?" выглядела такой же, как на его телефоне, когда-то вечером. Он отметил, что, несмотря на физическое присутствие второго человека в комнате, ощущения от этих слов практически не изменились.

Мужчина рядом чуть передвинулся на стуле и сказал:

"Я не хочу знать, как вы выглядите."

Он произнёс это без нажима, как констатацию.

Женщина посмотрела на него, затем на Илью:

"Вы можете продолжать сохранять частичную анонимность. Маска и расстояние сохранятся. Мы не будем настаивать на полном раскрытии."

Илья неожиданно понял, что ему тоже не хватает мотивации увидеть лицо соседа по стулу. Текста было достаточно. Он повернулся к мужчине и сказал:

"Согласен. Мы уже всё написали."

Женщина кликнула мышью. На экране появилась статистика: количество сообщений, среднее время ответа, частота ключевых слов. Два столбика — "Пациент A" и "Пациент B" — были почти одинаковой высоты.

"Интересно, что ваша динамика отражений оказалась симметричной," — произнесла она. — "Вы поддерживали друг друга, предполагая, что один из вас здоровее другого. На деле вы двигались примерно в одном направлении."

Она сделала паузу и добавила:

"Собственно, в этом и заключался наш эксперимент. Мы хотели понять, насколько людям действительно нужен эксперт, и насколько они способны выполнять эту роль друг для друга, даже находясь в сопоставимом состоянии."

Мужчина чуть заметно шевельнул плечами. Затем сказал:

"Получается, мы были терапевтами, не выходя из своих диагнозов."

Илья обратил внимание на формулировку, но не стал её комментировать. Он смотрел на две колонки текста, и они казались ему почти одинаковыми, как два варианта одной инструкции.

Женщина закрыла статистику и вернулась к окнам чатов.

"Последний вопрос," — сказала она. — "Хотели бы вы продолжать общаться вне 'Линии'?"

Она поставила курсор в пустое поле под списком сообщений, будто там тоже нужно было что-то напечатать.

Илья и мужчина рядом одновременно посмотрели друг на друга. В комнате было слышно, как где-то в вентиляции меняется поток воздуха.

"Нет," — сказал Илья.

"Нет," — почти одновременно сказал мужчина.

Женщина кивнула и сделала пометку в своём блокноте.

"Хорошо," — произнесла она. — "Это важно."

Она нажала на клавишу. Оба окна чатов закрылись.

В следующую секунду на мониторе появилось стандартное синий-зелёное окно программы с надписью: "Сеанс завершён".

Илья отметил, что эта формулировка ничем не отличалась от той, которую он видел на телефоне несколько дней назад, когда "Линия" отключилась.

Разница была только в том, что сейчас рядом сидел реальный человек.

Он поднялся со стула. Мужчина рядом тоже встал. Они почти одновременно повернулись к двери, стараясь не задеть друг друга плечом. Лики оставались закрыты маской и опущенным взглядом.

Когда они вышли в коридор, женщина в очках сказала им вслед:

"Спасибо за участие. Вы хорошо поддерживали друг друга, не видя лиц."

Они оба кивнули, не оборачиваясь.

В коридоре было по-прежнему тихо. Каждый пошёл в свою сторону, не пытаясь сверить шаг. Через несколько секунд их шаги растворились в общем звуке вентиляции.

У обоих в карманах телефоны оставались выключенными.