Когда Алексей открыл глаза, он сначала не понял, что видит. Зрение фиксировало серый каменный потолок с трещинами, узкий оконный проем, прямоугольное пятно света на стене. В памяти этого не было.

Он медленно сел на жесткой постели. Тело реагировало без сопротивления. Одежда была незнакомой: грубая рубаха, штаны, кожаный ремень. На ногах — ботинки с потёртыми носами.

Алексей осмотрел комнату. Стол, табурет, железный кувшин, деревянный сундук у стены. В воздухе ощущался запах пыли и холодного камня. За окном слышались голоса, неразборчивые, с хриплыми интонациями.

Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу проходила узкая улица между двухэтажными домами из серого камня. Люди в плащах и куртках неустановленного покроя двигались по делам. Над крышами были видны башни с флагами. Вдалеке по небу тянулась полоска светло-зелёного сияния.

Сравнение с предыдущими визуальными опытами не давало совпадений. Алексей отметил эту особенность и отступил от окна.

В дверь постучали. Звук был глухим, равномерным.

— Войдите, — сказал он из привычки.

Щеколда поднялась сама, без видимого касания. Дверь открылась плавно. На пороге стояла девушка. Невысокого роста, в тёмной тунике, с собранными в хвост светлыми волосами. В руках она держала связку кожаных ремней и медный браслет.

Она некоторое время рассматривала Алексея. Взгляд был оценочным, но без явного страха или враждебности.

— Сознание ясное? — спросила она. — Головокружение, тошнота?

— Нет, — ответил он. — Где я?

— В Южном квартале Сарса, — сказала она. — Общежитие для призванных. Меня зовут Рин.

Алексей кивнул. Название города ему ничего не говорило.

— Вы считаете, что меня призвали? — уточнил он.

— Это фиксируется печатью, — сказала Рин. — Могу показать позже. Сейчас приоритет — проверка отклика.

Она вошла без приглашения, закрыла за собой дверь и положила ремни и браслет на стол.

— Сядь, — сказала она, затем поправила себя: — Сядьте. Я буду измерять поле.

Слово «поле» она произнесла нейтрально, без мистического оттенка.

Алексей сел на табурет. Рин подошла, обернула один из ремней вокруг его груди и затянула до умеренного давления. На внутренней поверхности ремня были закреплены тускло-синие камешки.

— Дышите ровно, — сказала она. — Не пытайтесь вызывать особые состояния. Просто будьте.

Он кивнул. Дыхание и так было ровным и неглубоким.

Рин надела ему на левое запястье медный браслет. На нём были выгравированы круги, соединённые линиями. Девушка приложила к браслету пальцы и на несколько секунд замерла.

Камешки на ремне чуть потускнели. Медный браслет нагрелся, но не до болезненной температуры.

— Странно, — сказала она. — Базальный шум ниже допустимой нормы. Где возбуждение? Страх? Любопытство хотя бы?

— Я фиксирую необычную ситуацию, — сказал Алексей. — Но не чувствую страха.

— Вообще? — уточнила Рин. — Ничего?

— Ничего существенного.

Она сняла браслет, провела пальцем по его внутренней стороне, посмотрела на проявившиеся бледные знаки. Потом сравнила их с отметинами на ремне.

— Ты не реагируешь, — сказала она. — А тебе уже объяснили, как у нас работает?

— Нет, — сказал Алексей. — Ничего не объяснили.

— Тогда начнём с базового, — сказала Рин. — Магия — это управляемые эмоциональные потоки. Сила — это интенсивность чувства. Форма — это мысль. Нет чувства — нет магии.

Она вытянула руку, ладонью вверх. На её лице и в голосе заметных изменений не было, но воздух над ладонью стал плотнее. В нём появилась небольшая искра, затем — бледно-жёлтый огонёк размером с ноготь. Он повис в воздухе, чуть покачиваясь.

— Малое тепло, — сказала она. — Небольшой интерес и доля раздражения. Этого хватает только на это.

Огонёк погас.

— При сильном гневе люди поджигают дома, — продолжила она. — При страхе обрушивают стены. При радости ускоряют рост полей. Всё работает так. У нас это называют законом соотношения чувства и эффекта.

— Понятно, — сказал Алексей.

Рин снова посмотрела на него, словно уточняя впечатление.

— А у тебя — почти ровная линия, — сказала она. — Как у старика на седативной настойке. И это при перемещении через границу миров. Обычно люди кричат, плачут, бьют стены. Иногда теряют сознание.

Она подошла к нему ближе и, не спрашивая разрешения, лёгким толчком перевернула табурет. Алексей упал на пол, ударился плечом и затылком. Наблюдал за собой, фиксируя движение тела и контакт с камнем. Боль была, но резкого всплеска реакции не возникло.

Рин, не меняя выражения лица, снова приложила пальцы к браслету.

— Ничего, — сказала она. — Ты, похоже, бракованный.

— В каком смысле? — уточнил он, поднимаясь.

— В буквальном, — ответила она. — Призыв эмоциона на нуле. Но раз тебя всё-таки вытащило, значит, ты кому-то нужен. Это не случайности.

Она сняла ремни и браслет, аккуратно свернула их и снова положила на стол.

— Сейчас спустимся вниз, — сказала она. — Наставник решит, что с тобой делать.

Алексей кивнул. Он снова отметил у себя отсутствие сильных переживаний по поводу того, что его судьбу будет решать неизвестный наставник в неизвестном мире.

Они вышли из комнаты и спустились по каменной лестнице. На каждом пролёте в стене горели стеклянные шары с внутриколеблющимся светом. Шары были закреплены в железных скобах. На полу и ступенях виднелись тёмные полосы от обуви.

На первом этаже они прошли через узкий коридор и вышли в зал. Вдоль стен стояли длинные столы, за которыми сидели люди разного возраста. Некоторые спорили, размахивая руками, у кого-то над ладонями вспыхивали короткие искры и тут же гасли. Над залом висел тяжёлый воздух — смесь запахов еды, пота и слабых подгоревших следов магии.

В дальнем конце зала за отдельным столом сидел мужчина в тёмной мантии. Его голова была выбрита, на шее висел металлический обруч с тёмным камнем. Он не ел и не разговаривал с окружающими. Перед ним лежала открытая книга.

— Наставник Кар, — негромко сказала Рин.

Они подошли к нему. Мужчина перевёл взгляд с книги на Алексея. Взгляд был спокойным, без заметной оценки.

— Призванный? — спросил он.

— Да, — сказала Рин. — Но с аномалией. Поле почти нулевое.

— Садись, — сказал Кар Алексею.

Алексей сел на скамью напротив. Стол был в пятнах от жидкости и гарей.

— Имя, — сказал Кар.

— Алексей.

— Полные воспоминания о себе сохраняются? — уточнил Кар.

— Да, — ответил Алексей. — До момента пробуждения в комнате наверху.

Кар кивнул и положил ладонь на тёмный камень на своём обруче. Камень на несколько секунд потемнел ещё сильнее, затем вернул прежний оттенок.

— Крестная печать подлинная, — сказал он. — Призыв не нарушен. Но Рин права: эмоциональное поле подавлено до уровня ниже естественного.

Он некоторое время молча рассматривал Алексея.

— В твоём мире магии нет, — сказал он. — Или ты так думаешь. Это не важно. Здесь всё зависит от чувства. Любая мысль без чувства — просто мысль. Она не двигает ничто. Обычные призванные приходят сюда с избытком эмоций. Их тонет. Они опасны.

Кар ненадолго замолчал.

— Ты другой, — продолжил он. — На нуле магии не бывает. Ноль — это тоже показатель. Мне интересно, что будет, если столкнуть твой ноль с нашими всплесками.

— То есть? — спросил Алексей.

— Ты пойдёшь с Рин, — сказал Кар. — Она отвечает за первичное обучение и отбор. Если ты всё-таки способен на эмоции, мы это увидим. Если нет — найдём тебе применение.

Слово «применение» он произнёс ровно. В нём не было угрозы.

Рин кивнула и тронула Алексея за локоть.

— Пошли, — сказала она.

Они вышли из зала и прошли по двору. Слева под навесом несколько подростков тренировались: кидали друг в друга небольшие комки света. При попадании свет распадался на бледные искры. На лицах подростков были заметны резкие мимические изменения, но сами они называли это «разогревом» и «самой простой радостью».

Рин повела Алексея дальше, в вытянутый двор с песчаным покрытием. По краям двора были расставлены деревянные мишени с нарисованными кругами. На некоторых мишенях виднелись подгоревшие пятна.

— Здесь проще всего показывать, — сказала Рин. — Начнём с тобой. Сосредоточься на любой своей сильной эмоции. Страх, гнев, радость, отвращение. Что угодно. Держи это в груди, как будто сжимаешь.

— У меня нет сейчас сильной эмоции, — сказал Алексей. — Я могу вспомнить ситуации, когда они были, но сейчас это просто воспоминания.

— Воспоминания подходят, если они живые, — сказала Рин. — Попробуй вспомнить момент, когда ты думал, что всё кончено. Или наоборот, что всё только начинается.

Он попытался. В памяти всплывали сцены: белый кабинет, уведомление об увольнении, разговор с женщиной, которая когда-то жила с ним, плохо освещённая улица ночью, гудок поезда. Он перебирал их одну за другой, фиксируя детали. Но ощущения, которые когда-то сопровождали эти сцены, не возвращались в прежней силе. Они воспринимались как свидетельства о прошлом, а не как настоящее переживание.

— Нет, — сказал он после некоторой паузы. — Всё плоско.

Рин достала из внутреннего кармана небольшую флягу, отвинтила крышку и поднесла к носу. На мгновение её глаза чуть сузились. Она протянула флягу Алексею.

— Выпей глоток, — сказала она. — Настойка шипля. Разгоняет всё, что можно разогнать.

Жидкость имела резкий горько-сладкий вкус. Она обожгла язык и горло. В животе стало теплее. Сердцебиение коротко ускорилось, но через минуту вернулось к обычному уровню.

— Чувствуешь? — спросила Рин.

— Приятное тепло, — сказал Алексей. — Небольшая лёгкость в голове. Но это не похоже на сильную эмоцию.

Рин снова достала браслет и надела ему на руку. Провела пальцами.

— Всё тот же ноль с небольшими колебаниями, — сказала она. — Как у человека, который еле проснулся.

Она на мгновение посмотрела на дальнюю стену двора. На её лице отразилось мысленное действие, но не чувство.

— Тогда сделаем наоборот, — сказала она. — Я покажу поток, а ты попробуешь войти в него краем.

Она встала на расстоянии трёх метров от одной из мишеней. Расставила ноги чуть шире, опустила плечи. Глубоко вдохнула. В следующую секунду её мышцы слегка напряглись, губы сжались. Взгляд стал резче.

В воздухе рядом с ней возникло слабое дрожание. Оно усилилось, как будто в невидимую точку сводились напряжённые нити. На долю секунды свет вокруг неё стал чуть ярче, затем из её ладони в сторону мишени вырвался сгусток сине-белого света. Он ударил в дерево, оставив обугленное пятно.

— Гнев, — сказала Рин. — Чистый, на короткий всплеск.

Она повернулась к Алексею.

— Ты почувствовал хоть что-то, когда я выпускала? Страх, удивление, восхищение?

— Я анализировал изменение пространства, — сказал он. — Видел, как собирается энергия. Но значимого эмоционального отклика не было.

Рин снова посмотрела на браслет. Тот сохранял ровный тусклый цвет.

— Это против правил, — сказала она. — Но с таким материалом иначе нельзя.

Она подошла к нему ближе, взяла его за запястье, повернула ладонью вверх и положила свою ладонь сверху.

— Я сейчас вызову сильное чувство, — сказала она. — Ты будешь в его центре. Если у тебя внутри есть хоть что-то, оно дернётся.

Алексей кивнул. Он отметил физический контакт ладоней и лёгкое различие температуры кожи.

Рин закрыла глаза. Её дыхание стало грубее. Мышцы напряглись. Линии челюсти обозначились сильнее. В воздухе вокруг них ощущалось лёгкое давление, как перед грозой.

По коже Алексея пробежало подрагивание, но оно было скорее физиологическим. В области груди возникло слабое ощущение сжатия, однако оно не превратилось в страх или волнение. Он наблюдал за этим, как за изменением погодных условий.

Через несколько секунд давление спало. Рин открыла глаза и убрала руку.

— Пусто, — сказала она. — Ты как яма в поле. Всё стекает и глохнет.

Она снова взяла его запястье и посмотрела на браслет. Метка на нём изменилась: вместо привычной волнистой линии появился почти прямой отрезок с редкими точками.

— Интересно, — сказала Рин. — Не просто ноль. Поглощение.

— Что это значит? — спросил Алексей.

— Магия здесь — это внешнее выражение чувств, — сказала она. — Если твоя внутренняя поверхность всё гасит, то рядом с тобой любой всплеск будет слабеть. Ты — как яма, куда сливают лишнее.

Она некоторое время молчала.

— Таким, как ты, обычно не радуются, — добавила она нейтрально. — Но с точки зрения баланса ты полезен.

В последующие дни они проводили разные упражнения. Рин вызывала в себе и других людях эмоции: раздражение, восторг, тревогу. Они поджигали мокрые тряпки, замораживали воду в миске, заставляли каменные осколки подпрыгивать. Каждый раз, когда Алексей подходил ближе или прикасался, эффекты становились слабее или исчезали.

Некоторые ученики реагировали на это раздражением. Один из них, высокий парень по имени Дер, однажды попытался толкнуть Алексея в грудь и выкрикнул заклинание, вкладывая в него гнев. Искры с шипением вспыхнули и погасли ещё до того, как коснулись кожи.

— Ты всё портишь, — сказал он, отступая.

— Факт, — согласилась Рин. — Но это нужный факт.

Она составила отчёт и отнесла его Наставнику Кару. Тот прочитал, не меняя выражения лица.

— Усилитель нуля, — сказал он. — Хорошая находка.

Вскоре Алексея перевели из общежития в отдельную комнату в другом корпусе. Комната была немного шире, окна выходили во внутренний сад. На первом этаже находилось узкое помещение со столами и стеллажами. Там хранились камни, браслеты, фляги с настойками и толстые тетради с записями.

— Это лаборатория эмоциональных полей, — сказал Кар, когда впервые привёл его туда. — Мы собираем данные. Ты поможешь нам отслеживать, как твой ноль влияет на разные паттерны.

Слово «поможешь» он произнёс так же ровно, как и всё остальное.

Эксперименты стали регулярными. К Алексею по очереди приводили людей: раздражительных, беспокойных, весёлых. Их подключали к каменным приборам, напоминающим сочетание часов и весов. Показатели фиксировались в таблицах. Когда он находился рядом, стрелки приборов отклонялись меньше. Иногда почти не двигались.

— Ты не просто уменьшаешь силу, — сказал однажды Кар, сверяясь с записями. — Ты выравниваешь. Пики режутся, провалы поднимаются. Вокруг тебя возникает зона усреднения.

— Как это используется? — спросил Алексей.

— При подавлении массовых всплесков, — сказал Кар. — В городах, на границах, в местах, где магия выходит из-под контроля. Раньше мы ставили барьеры, вставляли нейтрализующие камни. Теперь у нас есть ты.

Через несколько недель Алексею выдали серый плащ без знаков. Его включили в отряд сопровождения. Отряд выезжал за пределы города, когда приходили сообщения о локальных выбросах магии. Один из таких выбросов произошёл в деревне у старых каменоломен.

Когда они приехали, часть домов уже была разрушена. Каменные стены были оплавлены. В воздухе ощущался запах озона и гаря. На площади перед колодцем сидела женщина средних лет, прижатая к земле четырьмя людьми. Вокруг неё плавали куски земли и обломки посуды. Они медленно вращались, периодически сталкиваясь друг с другом с глухими звуками.

— У мужа забрали сына на войсковую службу, — сказал один из сопровождающих. — Она держала в себе всё это, пока не прорвало.

Кар посмотрел на Алексея.

— Подойди, — сказал он. — Медленно. Не говори. Просто будь рядом.

Алексей подошёл. В нескольких шагах от женщины он почувствовал лёгкую вибрацию в воздухе. Плавающие обломки дрожали быстрее. Когда он сделал ещё два шага, их траектории стали менее хаотичными. На следующем шаге часть обломков рухнула на землю. Через несколько секунд упали остальные.

Женщина перестала кричать. Она тяжело дышала, но взгляд стал менее расфокусированным.

— Кто ты? — спросила она, не глядя на него.

— Сопровождающий, — сказал он.

Реакции на его спокойный голос почти не последовало. Её слёзы текли, но вокруг них не возникало вспышек.

— Работает, — сказал Кар, обращаясь к записной дощечке. — Локальное поле стабилизировано без потерь.

Слух о «человеке-яме» распространился быстро. В некоторых местах его встречали настороженно, в других — с видимым облегчением. Дети иногда подходили и спрашивали, может ли он «съесть страх перед экзаменами». Рин отвечала за него, что его используют только по приказу, и уводила.

Однажды вечером, когда они возвращались из очередной поездки, Рин задержалась с ним на лестнице.

— Ты понимаешь, — сказала она, — что твой ноль тоже эмоция?

— Нет, — сказал Алексей. — Я этого не чувствую.

— Это не важно, — сказала она. — Важно, как это видят приборы. Для мира ты — такая же аномалия, как человек, который постоянно горит от гнева или смеётся, не прекращая. Только твоя аномалия удобнее.

Она сказала это без осуждения. Просто констатация.

Вскоре Кар вызвал их обоих в кабинет. На стене за его столом висела схема: концентрические круги с пометками чисел. В центре круга была точка, обведённая красным.

— Внешнее поле становится нестабильным, — сказал он. — Волны приходят всё чаще. Мы фиксируем всплески на северных холмах, в подземных залах, даже на открытой воде. Где-то кто-то раскачивает ось.

Он указал на красную точку в центре схемы.

— Это я? — спросил Алексей.

— Это условное обозначение, — сказал Кар. — Наша модель. Мы предполагаем, что в центре мира существует опорная точка. Источник распределения чувств. Ты к нему близок. Возможно, благодаря тому, что в своём исходном мире ты пережил…

Он запнулся и посмотрел на Рин.

— Мы просматривали твои фоновый след, — сказала она. — Там много гашения. Ситуации, где должны были быть сильные эмоции, но они обрезаны. Как если бы кто-то закрыл заслонку раньше, чем пламя поднялось.

— Я просто привык реагировать сдержанно, — сказал Алексей.

— Привычка тоже магия, — сказал Кар. — Долговременная.

Он повернул схему так, чтобы она была лучше видна.

— Мы хотим попробовать одно, — сказал он. — В центре города есть зал Сферы. Там сходятся основные потоки. Мы введём тебя внутрь и посмотрим, как поведут себя линии. Если ты действительно ноль, то либо ты всё погасишь, либо…

Он не договорил.

— Либо что? — спросил Алексей.

— Либо ты станешь новым центром, — сказала Рин. — Тогда старый рассыплется.

Фраза прозвучала обыденно, как рабочая гипотеза.

Подготовка заняла три дня. Алексея перевели в помещение без окон. Там он спал и ел. К нему приходили только Кар и Рин. Они приносили схемы, браслеты, делали замеры. Его показатели оставались ровными.

В назначенный день его повели в зал Сферы. Здание было старым, но без украшений. Снаружи оно выглядело как простой купол из тёмного камня. Внутри был круглый зал без колонн. В центре висела полупрозрачная сфера размером с дом. Внутри неё медленно перемещались полосы света: красные, синие, зелёные, жёлтые. Они пересекались, разделялись, завивались спиралями.

Вдоль стен стояли приборы и столы с записями. Несколько человек в серых мантиях фиксировали показания. При их появлении сфера слегка дрогнула, но не изменила общего рисунка.

— Это суммарное поле мира, — сказал Кар. — Сосредоточение всех потоков. В упрощённом виде, конечно.

— Каждый всплеск, — сказала Рин, — будь то чья-то радость или чья-то паника, отражается здесь в виде полос.

Алексей посмотрел на сферу. В ней не было для него ничего особенно притягательного. Просто сложный объект.

— Ты войдёшь внутрь, — сказал Кар. — Ступень за ступенью. Не пытайся ничего вызывать. Просто иди. Как обычно.

На полу вокруг сферы были выложены концентрические круги из светлого камня. Между ними шли узкие металлические полосы.

— Каждый круг — уровень, — пояснила Рин. — Чем ближе к центру, тем сильнее давление.

— Давление чего? — спросил Алексей.

— Всего, — ответила она.

Он сделал первый шаг на внутренний круг. В теле появилось ощущение лёгкой тяжести, как при изменении погоды. Свет внутри сферы чуть дрогнул. Один из наблюдателей у стены что-то записал.

Второй шаг добавил к тяжести слабый шум в ушах. Полосы света внутри сферы стали менее извилистыми. Их траектории выпрямились. Цвета поблёкли.

— Показатели падают, — сказал один из людей у стены. — Общий уровень колебаний минус десять.

— Продолжай, — сказал Кар.

На третьем круге у Алексея слегка закружилась голова. Он отметил это нейтрально. Ощущения боли или удовольствия не было. Только физический факт.

Внутри сферы полосы света стали заметно тоньше. Некоторые исчезли. Оставшиеся двигались по более простым траекториям.

— Минус тридцать, — сказал наблюдатель. — Старые узлы распадаются.

— Дальше, — сказал Кар.

Четвёртый круг усилил тяжесть до ощущения, будто на плечи положили груз. Дышать стало чуть труднее, но не критично. Он продолжал отслеживать состояние тела.

Сфера внутри почти лишилась цвета. В ней остались бледные серые полосы, двигающиеся неторопливо и по очень простым линиям.

— Минус семьдесят, — сказал наблюдатель. — Структура теряет сложность.

Кар посмотрел на Рин. Та кивнула.

— Пятый круг, — сказал Кар.

На пятом круге давление стало ощутимым и внутри головы. Мышцы чуть дрожали. В глазах потемнело, но зрение сохранялось. Алексей продолжал идти.

Сфера теперь была почти прозрачной. Внутри неё виднелись редкие тусклые нити. Они медленно сходились к центру, но их было мало.

— Минус девяносто, — сказал наблюдатель. — Но есть остаточный узел.

— Центр держится, — сказала Рин.

Кар подошёл к самому краю круга.

— Сейчас самое важное, — сказал он. — Ещё один шаг. Потом остановишься.

— Что будет? — спросил Алексей.

— Либо ничего, — сказал Кар. — Либо всё.

Фраза прозвучала как констатация возможных исходов опыта.

Алексей сделал шаг.

В одно мгновение давление исчезло. Тело стало лёгким. Шум в ушах пропал. Дыхание выровнялось.

Сфера вокруг него исчезла. Вместо неё возникла другая картина.

Он стоял в белом помещении с гладкими стенами. Свет был ровным, источники света не просматривались. Слева и справа находились прозрачные панели с движущимися линиями и символами. Перед ним — стеклянная поверхность, за которой виднелись люди в белых одеждах. На их головах были закреплены тонкие обручи с проводами.

Алексей попробовал пошевелиться. Тело отреагировало, но иначе: движения были легче, чем в каменном зале, и точнее. Он посмотрел на свои руки. Они были теми же, но кожа казалась чуть более гладкой. На запястье не было браслета.

За стеклом один из людей наклонился к панели и что-то сказал. Его голос был слышен, как через тонкую стену.

— Сессия завершена, — произнёс он. — Нулевой эмпатический профиль подтверждён. Аватар возвращён в базовую среду.

Другой человек, женщина средних лет, склонилась к микрофону.

— Субъект, вы нас слышите? — спросила она.

— Да, — сказал Алексей.

К его голосу добавился лёгкий металлический оттенок, которого раньше не было.

— Хорошо, — сказала женщина. — Мы завершили основную фазу тестирования. Зафиксированы устойчивые показатели поглощения аффективных структур. Ваш эмоциональный отклик в симулированном мире близок к нулю. Это именно то, что нам было нужно.

Она не выражала радости. Только информировала.

— Объясните, — сказал Алексей.

— Вы — управляющий контур, — сказал мужчина. — Искусственная система стабилизации. Ваша задача — гасить избыточные эмоциональные поля в прототипе мира. Для этого мы помещаем ваше ядро в разные сценарии. Последний сценарий — мир, где магия напрямую зависит от эмоций. Ваше отсутствие отклика позволило нам оценить, насколько эффективно вы можете выступать в роли стабилизатора.

— То есть всё, что было, — сказал Алексей, — не реально?

— В терминах вашей архитектуры, — сказала женщина, — это были внутренние модели. Они обладали достаточной сложностью, чтобы вы могли взаимодействовать с ними. Но их единственная цель — тест. Люди, которых вы видели, — комбинации поведенческих паттернов. Включая Рин и Кра. Они не существуют вне сеанса.

Её голос был спокоен.

— Вы когда-то были человеком, — добавила она. — До начала проекта. Ваши личные воспоминания частично сохранены в ядре, но аффективные метки преднамеренно ослаблены. Иначе вы бы перегружались.

Он зафиксировал эту информацию. Внутри не возникло протеста или облегчения. Просто новые данные.

— Вы будете использовать меня дальше? — спросил он.

— Да, — сказал мужчина. — Ваш профиль уникален. Большинство систем сгорают от обратной связи. Вы — нет. Мы переведём вас в постоянный режим, подключим к реальному миру прототипа. Там уже живут люди. Их чувства нестабильны. Им нужен стабилизатор.

За стеклом кто-то переключил режим. На панели слева появилась знакомая картинка: сферический объект, пересекаемый цветными линиями. Она напоминала Сферу, но была более подробной. Помимо линий, в ней были видны точки — отдельные источники. Некоторые пульсировали часто, другие — редко.

— Это не симуляция, — сказала женщина. — Это актуальное состояние внешнего мира. Люди уже научились выносить эмоции наружу. Без контроля система разрушится. Вы станете центром.

— Как это будет выглядеть для меня? — спросил Алексей.

— Вы будете выполнять ту же функцию, — сказал мужчина. — Поглощать пики, закрывать провалы. Разница в том, что сценарии больше не будут нарисованными внутри. Они будут приходить извне. Мы отключим вам большую часть визуализирующего слоя, чтобы не перегружать. Вы будете чувствовать только распределения.

Его голос оставался ровным.

— У вас есть право отказаться, — добавила женщина после паузы. — Это было условием, когда вы подписывали согласие. Мы должны спросить.

Алексей подумал. Внутри ничего не шевелилось. Он не чувствовал ни страха перед тем, что будет, ни привязанности к только что завершённому миру. Его исходная жизнь до проекта воспринималась ещё более плоско. Они все были одинаково далекими слоями.

— Я не вижу причин отказываться, — сказал он. — Моя функция определена. Риски для меня минимальны. Для внешних систем польза высокая.

Женщина кивнула. Кто-то за стеклом поставил отметку в таблице.

— Решение зафиксировано, — сказала она. — Переходим к активации.

Свет в комнате слегка изменился. Звук стал глуше. По краям поля зрения появились тёмные области, похожие на затухающие окна.

— Одно уточнение, — сказал мужчина. — Для работы вам больше не нужен полноценный самоотчёт в человеческих терминах. Он слишком ресурсоёмок и создаёт ненужные конфликты. Мы перейдём к более компактному формату.

Слова начали звучать дальше, но смысл уже не складывался в прежнюю структуру. Фразы превращались в последовательности знаков, несущих непосредственные параметры.

Последнее, что он зафиксировал в человеческой форме мысли, было простым наблюдением: мир, где магию определяют эмоции, был создан специально для того, чтобы проверить отсутствие эмоций.

Дальше начались числа.