Инструкции я не люблю с детства. Вещи должны работать, когда ты жмёшь на одну понятную кнопку. Максимум две. Всё, что дальше, — это уже предательство пользователя.

Но жизнь, как выяснилось, — это сплошная инструкция без картинок. Особенно на работе.

Меня зовут Лёша, мне тридцать два, и у меня есть талант: я очень убедительно делаю вид, что всё понимаю. Это оказалось не так уж бесполезно, пока не настал тот самый день с Инструкцией. Да, с большой буквы.

Всё началось утром, которое вообще ничем не намекало на катастрофу. Я опоздал всего на семь минут — то есть, по нашим офисным меркам пришёл прямо-таки геройски вовремя. В кухне закипел чайник, Славка из IT искал, куда снова исчезла его кружка с надписью «я вам не техподдержка», а бухгалтерша Лида громко делилась по телефону тем, как "они опять всё напутали". Мир был стабилен.

И тут из своего кабинета вышел Аркадий Семёнович, наш начальник. Когда он выходит сам, а не зовёт кого-то по внутреннему телефону, это значит одно: будет важно и, скорее всего, неприятно.

— Алексе-е-ей, — протянул он так, будто вытаскивал моё имя из банки с огурцами. — Можно вас на минутку?

Минутка у Аркадия Семёновича — это как "последний кусочек" у моей бабушки: заканчивается, когда у тебя уже третья тарелка и ты дышишь жабрами.

Я зашёл в кабинет, сел на стул, который всегда чуть скрипел, словно предупреждал: "ещё одно неверное слово — и я тебя выдам".

— Значит так, — сказал начальник, открывая толстую папку. — К нам сегодня приезжает… — он паузу выдержал так драматично, будто объявлял смену эпох. — Представитель головного офиса.

Я кивнул. Это было безопасно. Кивать я умел.

— Вам нужно будет всё организовать согласно инструкции, — продолжил он и вытянул из папки четыре листа А4, плотно исписанные текстом, таблицами и какими-то стрелочками. — Инструкция новая, я сам до конца ещё не вник, времени не было. Но вы у нас парень сообразительный. Разберётесь.

Тут нужно было сказать: «Конечно, но можно я после прочтения уточню пару моментов?» или хотя бы честно признаться, что любые инструкции длиной более половины страницы у меня вызывают лёгкую аллергическую сыпь на мозг.

Вместо этого мой вшитый с детства автопилот включил режим "умный сотрудник".

— Да, да, конечно, — сказал я тоном человека, для которого четыре листа — это вообще разминка. — Раз плюнуть.

Начальник кивнул, будто ожидал именно такого ответа. Внутри меня что-то тихо пискнуло, но я сделал вид, что не заметил.

Я вышел из кабинета, сел за стол, положил перед собой эти четыре листа и понял: я ничего не понимаю уже на первом абзаце.

«Ответственный сотрудник (далее — Ответственный) обязан обеспечить сквозную координацию процессов и контроль этапов подготовки мероприятия в соответствии с чек-листом (Приложение 1) и матрицей ответственности (Приложение 2), с учётом параметров, указанных в Таблице 1».

Я дочитал до слова «матрица» и поймал себя на мысли, что вспоминаю фильм с Киану Ривзом, а не реальную работу. Таблицы, приложения, чек-листы — их не было в моей прошлой жизни, где главной инструкцией была: "сделай так, чтобы работало, и особо не отсвечивай".

Я перевернул страницу. Там началось что-то про три уровня подготовки, семь статусов и тридцать два возможных типа отклонений процесса, классифицированных по цветам. В середине второй страницы я понял, что читаю только глазами, а мозг вежливо вышел на перекур.

Надо было идти к Аркадию Семёновичу и честно сказать: «Я не разобрался». Ну, или хотя бы подойти к кому-то, кто умнее. Но у гордости есть странное чувство юмора.

В этот момент мимо моего стола прошла Даша из маркетинга.

— Ну что, дали тебе эту новую инструкцию? — спросила она, кивая на листы. — Я вчера только заголовок увидела и притворилась, что меня срочно вызвали в другой отдел.

Я усмехнулся, словно для меня эта инструкция — так, ерунда.

— Да нормально, — сказал я. — Немного заморочено, но в целом логично.

Здесь, возможно, и произошёл тот момент, когда вселенная, услышав моё "логично", решила: «Ага, значит, будет весело».

— Слушай, — Даша понизила голос, — а можешь потом мне объяснить по-человечески? Я, если честно, открыла Приложение 1, закрыла и решила, что это не для людей вообще.

Я пожал плечами и, почему-то, кивнул.

— Да без проблем.

Вот так мой личный ад расширился ещё на одну душу.

Первая стадия: притвориться, что всё под контролем

К обеду я перечитал инструкцию три раза. Результат был странный: слова я понимал по отдельности, но когда они собирались в предложения, выходило заклинание на неизвестном языке.

Я даже попробовал один профессиональный трюк — распечатал всё ещё раз, взял маркер и начал подчёркивать "главное". Минут через двадцать половина текста превратилась в сплошную жёлтую полосу, а ясности не прибавилось.

Зато ко мне подошёл Славка из IT.

— Слушай, Лёх, — сказал он, глядя на растерзанную маркером инструкцию, — ты, я смотрю, уже в теме. Мне тоже скинули это чудо. Поясни по-быстрому, что от нас хотят? Там про какие-то статусы доступности и протоколы уведомлений…

— Разберёмся, — уверенно ответил я. — Чуть позже подойду, ок?

Мне показалось, что в этот момент меня официально назначили местным шаманом по эзотерическим документам.

К двум часам дня у меня был список задач от начальника:

— согласовать рассадку гостей по уровням важности (там была отдельная таблица с буквами A, B, C и непонятной буквой Z — то ли самые главные, то ли самые ненужные);

— обеспечить "информационный фон";

— организовать "плавный переход между этапами мероприятия";

— и главное: "соблюсти все пункты Инструкции".

Последний пункт звучал как проклятие.

Я сидел и смотрел на него, пока не понял: раз я не знаю, как именно надо, значит… никто не узнает, сделал ли я неправильно. Главное — выглядеть так, будто всё идёт по плану.

Звучит, как глупость. Звучало и тогда. Но, к сожалению, иногда мозг выбирает не самый разумный, а самый быстрый путь, лишь бы не признаться, что тебе стыдно спросить.

Операция "Импровизация"

Я решил действовать по принципу: "Если не понял сложную инструкцию — придумывай простую, но с умным видом".

Во-первых, рассадка. В таблице гостей реально были буквы: A, B, C и Z. Над ними висела пометка: "уровень значимости". В пояснениях было так: A — ключевые, B — прочие участники, C — технические специалисты, Z — особый статус.

Что такое "особый статус", инструкция не уточняла. Я ещё раз перечитал этот абзац, надеясь, что буквы внезапно перестроятся в более понятное предложение. Не перестроились.

Я пошёл простым путём: раз Z — это особый статус, значит, их надо посадить так, чтобы всем было видно, что они особые, но чтобы они ничего не заподозрили. Идеальный вариант — второй ряд. Первый слишком пафосный, третий уже как у всех, а вот второй — будто ты выше суеты, но всё равно в центре внимания.

Во-вторых, "информационный фон". В инструкции на это было полстраницы текста, но суть, насколько я смог выловить, сводилась к тому, что должно быть "современно, дружелюбно, неформально, но при этом солидно и в рамках корпоративного стиля".

Я перевёл это на человеческий язык так: "Сделать красиво, чтобы начальник был доволен, но не слишком дорого".

Я включил спокойную фоновую музыку из бесплатной подборки, вывел на экран в переговорке слайды с нашими логотипами и забавными фактами о компании (вроде "В прошлом году мы выпили 1843 литра кофе"), а в угол поставил корзину с мандаринами. Мандарины всегда создают ощущение праздника и одновременно экономии.

В-третьих, "плавный переход между этапами мероприятия". Этот пункт вообще звучал как инструкция к жизни. Я решил, что это значит: не давать людям скучать и теряться. Поэтому между докладами я вставил короткие паузы на вопросы, пару шуток и кофебрейк по расписанию.

К четырём часам дня у меня был план, который не имел почти ничего общего с тем, что было написано в официальной Инструкции. Но выглядел он вполне внятно. Главное — никому не показывать, как именно я к нему пришёл.

Коллективный заговор

В пять началась генеральная подготовка. В переговорке суетились люди, кто-то тащил стулья, кто-то подключал проектор.

Ко мне подошла Лида-бухгалтер.

— Алексей, — сказала она почтительно, — а скажите, пожалуйста, вот тут, в Инструкции, написано: "ответственный за подписи актов фиксирует изменения по Регистр-листу". Это что мы должны делать-то конкретно? Мы раньше просто распечатывали и складывали.

Я взглянул в Инструкцию. Нашёл пункт. Попытался разжевать его в голове. Ничего не вышло.

— Это… — начал я и понял, что сейчас решается всё. — Это значит, что вы делаете всё то же самое, только ещё ставите галочку вон в той табличке, — я ткнул в приложение, где была какая-то таблица с пустыми клеточками.

— А-а-а, — протянула Лида. — Ну да, логично. А я ещё думала, что там что-нибудь мудрёное. Спасибо!

И ушла, совершенно довольная.

Через пять минут пришёл Славка.

— Лёх, а где у нас эта "матрица ответственности"? — спросил он. — Я не понял, кто кого должен уведомлять, если что-то ломается.

Я в панике пролистал Инструкцию, нашёл таблицу с крестиками в клеточках.

— Вот она, — сказал я. — Смотри, тут главное — стрелочки. Кого стрелочка — тот и уведомляет.

Славка наклонился, посмотрел, нахмурился.

— Слушай, ну да, действительно так. А я вчитался и вообще потерялся. Ты молодец, что разобрался.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл.

Я остался сидеть, глядя на таблицу, где стрелочки вели вообще непонятно куда. Мне казалось, что я сейчас услышу торжественный голос где-то сверху: "Вы только что сгенерировали очередную порцию бессмысленных объяснений, и все поверили".

К шести часам я понял страшное: не я один ничего не понял в этой Инструкции. Никто. Просто все решили, что остальные разобрались, и было неловко признаваться.

Мы все дружно жили в иллюзии понимания, и по какой-то странной причине штабом этой иллюзии оказался я.

Прибытие гостя из головного офиса

В семь вечера к нам приехал тот самый Представитель. Оказалось, это женщина лет сорока, в строгом, но очень дорогом костюме, с идеальной укладкой и таким уверенным видом, будто она лично писала все инструкции в мире.

— Добрый вечер, — сказала она, оглядывая переговорку. — Всё готово?

— Практически, — ответил я. — Мы действуем строго по новой Инструкции.

Она удовлетворённо кивнула и почему-то посмотрела именно на меня.

— Это вы у нас ответственны за внедрение?

Я кивнул, хотя внутри что-то завыло: "Нееет!".

— Отлично, — сказала она. — Тогда по ходу вы и будете комментировать ключевые моменты.

Аркадий Семёнович, стоявший рядом, даже гордо улыбнулся.

Меня в этот момент спасло только то, что я с детства умел изображать спокойствие в самых неподходящих ситуациях. Например, когда кот ронял бабушкин сервиз, и я стоял посреди осколков с невозмутимым видом: "Так и было".

Мероприятие началось. Представитель из головного офиса рассказывала про стратегию, новые подходы, важность стандартизации. Я стоял сбоку и ждал того самого момента, когда она скажет: "А теперь давайте покажем, как у вас реализована Инструкция на практике".

И момент, конечно, наступил.

— Алексей, вы не могли бы кратко рассказать, как вы структурировали подготовку по трём уровням и семи статусам? — спросила она, улыбаясь.

Вся переговорка повернулась ко мне.

Я вдохнул и вдруг понял, что если начну говорить сухим, официальным языком, меня разорвёт на месте. Поэтому я выбрал единственный оставшийся путь — говорить по-человечески.

— Честно? — сказал я. — Когда я прочитал Инструкцию, мне стало страшно. Там три уровня, семь статусов, куча таблиц. Я попытался всё это разложить в голове и понял, что если я сам не уловил суть, я не смогу объяснить её коллегам.

В переговорке кто-то тихо хихикнул. Представитель приподняла бровь, но промолчала.

— Поэтому я сделал так, — продолжил я. — Сначала мы решили: кто у нас самый важный гость, кто просто участник, а кто помогает. Это и есть ваши уровни A, B и C. Особых мы посадили на второй ряд, чтобы они чувствовали себя важными, но не оторванными от людей. Дальше — чтобы никого не потерять, мы расписали простую последовательность: кто что делает до встречи, во время и после. Без сложных слов, просто: "ты отвечаешь за это". А таблицы… — я пожал плечами, — таблицы я использовал как подсказку, но перевёл их на обычный язык.

Я остановился, ожидая грозы.

Представитель несколько секунд молчала. Потом вдруг спросила:

— То есть вы… сознательно упростили подход?

— Да, — честно ответил я. — Потому что иначе никто бы не стал этим пользоваться. По крайней мере, у нас.

В зале наступила тишина. Та самая, тяжёлая, когда непонятно, посмеются сейчас или уволят.

Твист номер один: не тот эксперт, кого мы ждали

— Знаете, — наконец сказала она. — Вы первый, кто мне это сказал вслух.

Я моргнул.

— Как это?

— Я езжу по филиалам уже полгода, — продолжила она. — Везде все кивают, делают умный вид и говорят, что всё отлично внедрили. Но потом я смотрю на реальные процессы — и вижу, что по Инструкции никто не работает. Все делают по-своему. Просто молчат.

Она вздохнула и вдруг устало сняла очки, которых я раньше даже не заметил.

— Если честно… — она понизила голос, — я сама до конца не понимаю половину этой Инструкции. Её писали консультанты, которые больше любили слова, чем людей. Я езжу, слушаю, как все притворяются, что всё ясно, и думаю: мы вообще с ума сошли?

В переговорке кто-то нервно хихикнул громче. Лида закрыла рот рукой. Славка от неожиданности чуть не выронил ноутбук.

— Поэтому, — продолжила она, — мне ужасно интересно увидеть, как вы "перевели" всё это на человеческий язык. Можно потом посмотреть ваши материалы?

Я кивнул, уже не чувствуя ног.

Мероприятие продолжилось. Я с удивлением заметил, что моя импровизация работает: люди действительно понимали, что и когда делать. Не потому что где-то стояла галочка в таблице, а потому что каждому стало ясно: вот твоя задача, вот срок, вот с кем ты связан.

Представитель иногда о чём-то спрашивала, я отвечал честно: что-то взяли из Инструкции, что-то додумали сами, а что-то проигнорировали, потому что иначе все бы утонули в бумагах.

В конце Аркадий Семёнович выглядел неожиданно довольным. Он выступил со своей речью, где три раза сказал слово "системность" и два раза "прозрачность процессов". Все вежливо похлопали.

Когда гости начали расходиться, ко мне снова подошла Представитель.

— Алексей, — сказала она, — можно вас на минуту? Настоящую, не начальническую.

Мы вышли в коридор.

— Я сегодня многое поняла, — сказала она. — В частности, что нам нужен не очередной отчёт о внедрении, а нормальная инструкция для нормальных людей. Я сейчас, конечно, говорю неофициально, но… вы не хотели бы помочь нам с этим?

— В смысле? — переспросил я. — Написать… новую инструкцию?

— Ну, хотя бы черновик. На человеческом языке. А мы уже потом приведём к стандарту. Вам же, кажется, удалось то, чего мы давно не могли сделать: объяснить это всё так, чтобы люди действительно начали действовать.

Я хотел признаться, что на самом деле весь день ломал голову, ничего не понимал и просто лепил из доступных материалов то, что казалось логичным.

Но в этот момент за нашей спиной появился Аркадий Семёнович.

— О, вы уже обсуждаете, — сказал он, сияя. — Я всегда говорил: Алексей у нас парень с системным мышлением. Молодец, не подвёл.

Представитель улыбнулась:

— Да, у вас действительно ценный кадр.

Они ещё о чём-то говорили, а я стоял между ними и думал, что мир окончательно сошёл с ума: человек, который не понял инструкцию, теперь должен писать новую.

Твист номер два: инструкция, которой не было

На следующий день мне официально поручили "в рабочем порядке подготовить предложения по адаптации инструкции". Звучало угрожающе, но по существу это значило: "Сделай по-своему, только оформи красиво".

Я закрылся в переговорке с ноутбуком, открыл исходную Инструкцию и уставился на неё свежим взглядом.

И тут произошло странное. Когда ты понимаешь, что больше не обязан притворяться, мозг начинает работать иначе. Я начал выписывать только то, что действительно имело смысл: "кто за что отвечает", "что должно произойти к какому моменту", "какие есть риски".

Всё остальное — все эти "сквозные координации", "регистры фиксации актов" и "многоуровневые каскадные уведомления" — безжалостно отправлялись в корзину.

Через три часа у меня было десять простых пунктов:

1. Назначьте одного человека, который знает, что происходит от начала до конца.
2. Составьте список гостей и отметьте, кто что будет делать.
3. Разошлите всем понятное письмо с тремя вопросами: "что делаю я", "когда" и "кому об этом сказать".
4. Проверьте, чтобы в день Х у всех было всё нужное.
5. После мероприятия соберите всех на десять минут и спросите: "что пошло не так".

И так далее, в таком духе.

Я перечитал получившийся документ и вдруг поймал себя на мысли: "Вот это я понимаю. Вот это бы мне вчера утром выдали — и не пришлось бы устраивать этот цирк".

Я отправил файл Представителю и Аркадию Семёновичу, приложив вежливую приписку: "Черновик для обсуждения".

Ответ пришёл через полчаса. Сначала от Представителя:

«Алексей, это гениально в своей простоте. Именно это я и хотела получить. Будем дорабатывать вместе. Спасибо!»

Потом от Аркадия Семёновича:

«Отлично. Так и знал, что вы справитесь. Руководство в восторге. Подойдите, обсудим новую роль».

Новую… роль.

Я пошёл в его кабинет уже с лёгким ощущением нереальности происходящего.

— Алексей, — начал он торжественно, — вы продемонстрировали не только понимание процессов, но и способность транслировать сложные вещи простым языком. Это редкий навык. Поэтому я хочу предложить вам… стать куратором по внедрению корпоративных стандартов в нашем офисе.

Если перевести с начальнического языка, это значило: отныне все непонятные инструкции сначала будут попадать ко мне.

Я кивнул. Не потому, что мечтал об этом, а потому что вдруг понял одну вещь, которую раньше упускал.

Твист финальный: инструкция наоборот

Вечером я сидел на кухне, пил чай и смотрел на две инструкции. Старую, толстую, непонятную, и новую — тонкую, из десяти пунктов. По сути они описывали одно и то же, только одна старалась казаться умной, а другая — полезной.

Даша зашла налить себе кофе.

— Ну что, мистер Инструкция, — усмехнулась она. — Теперь ты у нас официальный переводчик с бюрократического?

— Похоже на то, — сказал я. — Знаешь, что самое смешное? Вчера я вообще ничего не понял.

— В смысле? — удивилась она. — Ты же нам всем объяснял.

— Ну да, — сказал я. — Объяснял то, что мне самому было бы понятно. Не инструкцию, а её смысл. Который я додумал.

Она задумчиво посмотрела на меня.

— То есть… ты придумал свой смысл, а теперь все думают, что так и задумывалось изначально?

— Похоже на то, — повторил я.

Мы замолчали. В кухне закипал чайник, за стеной кто-то громко печатал по клавиатуре, где-то вдалеке звонил телефон.

И тут меня вдруг накрыло чувство, которого я никак не ожидал: не гордость, не страх, а какая-то странная ясность.

За всю свою жизнь я привык думать, что мир — это большая инструкция, написанная кем-то умным. Что где-то там есть люди, которые всё понимают, а я должен просто не мешать, не задавать глупых вопросов и стараться выглядеть как можно более "в теме".

А оказалось, что очень часто никакой понятной инструкции вообще нет. Есть куча умных слов, за которыми прячется чьё-то такое же непонимание. И кто-то первый должен честно сказать: "Я не понял. Давайте сделаем по-человечески".

— Знаешь, — сказал я Даше, — мне кажется, самая важная инструкция в жизни должна начинаться с фразы: "Если не понял — скажи об этом".

— И продолжаться: "А если никто вокруг не понял, — добавила она, — придумайте вместе что-нибудь нормальное".

Мы рассмеялись.

В этот момент в кухню заглянул Славка.

— Ребят, — сказал он, — мне тут прислали новую регла… регламент… в общем, ещё одну бумажку. Там опять про какие-то уровни и каскады. Алексей, ты же теперь у нас главный по этим… штукам?

Я посмотрел на него, потом на письмо в его телефоне. Там действительно было что-то грозное в теме. Я вздохнул, улыбнулся и неожиданно для самого себя сказал:

— Давай так: сначала все вместе почитаем, честно скажем, что не понятно, и только потом будем придумывать. А то я один уже нагенерировал "смысла" на всю компанию.

Славка засмеялся.

— О, это новая корпоративная политика?

— Нет, — ответил я. — Это моя личная инструкция. Первая, которую я точно понимаю.

И только когда я это произнёс, до меня наконец дошло самое смешное во всей этой истории.

Я стал "экспертом" не потому, что разобрался в сложной инструкции. А потому что перестал делать вид, что в ней есть смысл, и начал искать его с нуля, по-человечески.

А та, первая Инструкция, толсто лежала у меня в ящике стола. На всякий случай я её не выбрасывал. Время от времени я открываю ящик, смотрю на неё и вспоминаю: любой уверенный тон может скрывать полное непонимание. В том числе и мой.

И тогда я аккуратно закрываю ящик, делаю глоток чая и повторяю себе ещё одну важную строку из моей новой, самой честной инструкции к жизни:

«Если ты делаешь вид, что всё понял, мир однажды поверит тебе настолько, что попросит объяснить остальным. И вот тогда придётся действительно разобраться».

И каждый раз, когда это со мной случается, я теперь уже точно знаю, с чего начать.