Письмо улетело, когда я ещё допечатывала последнюю фразу. Палец машинально задел «Enter», курсор подпрыгнул, и окно мигнуло: «Сообщение отправлено».

Я моргнула, не сразу поняв, что произошло. Потом увидела.

Строка «Кому»: ilya.p@...

Я застыла. Там должно было быть: irina.psych@... — почта моей психотерапевтки. Вместо этого — какой-то Илья. Никакой кнопки «отозвать» не было, только тупое уведомление «отправлено» и чёрная дыра тишины.

Письмо было длинным. Слишком честным. Я жаловалась Ирине на то, что не люблю своего жениха. Что дата свадьбы уже забронирована, ресторан оплачен, мама в экстазе, а я смотрю на Андрея и чувствую пустоту. Что выгораю на работе и боюсь признаться, что всё это — жизнь не моя, а какая-то прокатная.

Я написала Ирине всё, что вслух ещё никому не говорила. И отправила всё это какому-то Илье.

В горле стало сухо. Я представила себе жирного админа где-нибудь в офисе провайдера, который сейчас залпом читает мои жалобы и пересылает дальше, «для прикола».

Через минуту пришёл ответ.

Тема: «Re: Добрый вечер, Ирина».

«Здравствуйте, Катя. Я не Ирина. Письмо явно не мне. Но я дочитал до конца».

Я зажмурилась. Дальше читать было страшно. Я заставила себя.

«Два варианта: или вы сейчас умираете от стыда, или делаете вид, что ничего не было. Первый честнее. Второй проще. Могу обещать одно: я не скриню, не пересылаю, не выкладываю в сеть. Но вы, кажется, впервые сказали правду. Если хотите, можете считать, что письмо всё-таки попало по адресу».

Внизу — подпись: «Илья».

Я reread его ответ ещё раз. Пальцы дрожали над клавиатурой. Потом я написала.

«Здравствуйте, Илья. Пожалуйста, просто удалите это письмо. Я действительно умираю от стыда. Катя».

Ответ пришёл быстро.

«Удалил. Почти. Один абзац оставил в голове. Про то, как вы просыпаетесь и не узнаёте свою жизнь. Слишком узнаваемо. Ещё раз: обещаю, кроме меня это никто не увидит. Если когда-нибудь захотите написать письмо по адресу — эта же почта. Илья».

Я закрыла ноутбук и ушла делать чай. В висках стучало. Я уже представляла, как напишу Ирине: «Я — идиотка, перепутала адрес». Она ответит что-нибудь мягкое и профессиональное. Скажет, что ошибки случаются. Спросит, что я чувствовала.

Позже я действительно написала Ирине. Коротко, без деталей. Она перенесла сессию на два дня раньше. Но всё, о чём я думала до самой ночи, было не о ней и не об Андрее. А о незнакомом Илье, который прочитал мою жизнь, как чужую книгу, и не бросил.

Переписка

Первой снова написала я. На следующий день, ближе к вечеру, когда Андрей ушёл на встречу с подрядчиками по свадьбе.

«Здравствуйте ещё раз. Вы правда всё удалили?»

Ответ пришёл через три минуты.

«Здравствуйте ещё раз. Да. Даже из корзины. Но в голове осталось. Могу принести моральную клятву не вспоминать лишний раз, если это успокоит».

Я усмехнулась. Напряжение немного отпустило.

«Не уверенна, что моральная клятва по электронной почте работает в суде», — набрала я и тут же стерла. Потом напечатала другое.

«Спасибо. И простите за вторжение в вашу почту. Катя».

«За вторжение в мою жизнь — спасибо вам, — ответил он. — По работе я весь день читаю слишком правильные письма. Ваше напомнило, что у людей внутри есть что-то кроме KPI и дедлайнов».

Так началось.

Мы договорились не задавать слишком личных вопросов в лоб. Как будто играли в старую детскую игру «горячо-холодно», только вместо предмета искали друг в друге что-то живое.

Я узнала, что он архитектор. Что ненавидит слова «девелопмент» и «апгрейд», но вынужден слышать их каждый день. Что его бросили два года назад за то, что он слишком много работал и «мало чувствовал».

Он узнал, что я в маркетинге. Что у меня мама-перфекционистка, которая мечтает о правильной зяте-юристе и белых стульях на свадьбе. Что я никогда не умела уходить вовремя и всегда дотягивала до последнего, пока всё не рушилось уже без меня.

Мы писали друг другу ночами. Короткими фразами, как выстрелами.

«Чего вы боитесь больше — одиночества или неправильного человека рядом?»

«Неправильного человека. Одиночество хотя бы честно». Это было моё.

«А вы?»

«Я больше всего боюсь, что привыкну к неправильному и потом забуду, что может быть иначе».

Я ловила себя на том, что жду его писем сильнее, чем очередного сообщения от Андрея. С Андреем мы обсуждали меню и список гостей. С Ильёй — всё остальное.

Мы не обменивались фотографиями. Сначала это было негласное правило, потом — осознанный выбор. Он писал: «Лица мешают слышать текст». Я кивала экрану.

Иногда я садилась в метро, открывала его письма и пыталась представить, как он выглядит. То казался высоким и худым, то широкоплечим и уставшим. Голос в голове менялся вместе с интонацией слов.

Решение

Сессии с Ириной становились тяжелее. Она слушала про Андрея: что он хороший, надёжный, внимательный, но мне с ним всё время тесно, как в чужом пальто. Про свадьбу, которая надвигалась, как товарный поезд. Про письма Ильи — я долго молчала.

В тот день я всё-таки сказала.

— Есть ещё один человек, — выдохнула я. — Я с ним никогда не встречалась. Мы переписываемся. Это началось по ошибке.

Ирина только кивнула, ничего не записывая.

— Что вы чувствуете к нему? — тихо спросила она.

Я хотела ответить: «Симпатию. Интерес. Это просто игры ума». Но вышло другое.

— Живость, — сказала я. — Как будто только там я — настоящая.

После сессии я шла домой пешком. Погода была серая, липкая. В телефоне мигали два непрочитанных сообщения от Андрея и одно новое письмо от Ильи.

Я открыла сначала Андрея:

«Кать, утвердили торт! Мама в восторге. Вечером покажу варианты декора».

Потом — Илью:

«Сегодня проект заворачивают. Полгода работы — в корзину. Чувствую себя строителем песчаных замков. А ты как?»

Я перечитала его «ты». В какой-то момент мы незаметно перешли на «ты», и именно в этом письме это ударило сильнее всего.

Вечером Андрей приехал с каталогами. Мы сидели на кухне, перелистывали страницы с идеальными розами и лентами. Я смотрела на его профиль, прямой, уверенный, знакомый до миллиметра. И вдруг ясно поняла: я не хочу смотреть на этот профиль всю жизнь.

— Андрюша, — начала я.

Он поднял глаза. Улыбался.

— А если… — Я сглотнула. — А если мы всё отменим?

Улыбка сползла.

— Что именно? — спросил он. — Вечер или свадьбу?

— Всё, — сказала я. — Я не готова. Не уверена. Я не хочу замуж. Сейчас. За тебя.

Последнее «за тебя» вырвалось само. Я увидела, как оно ударило.

Дальше было много слов. Вопросов. Обид. Упрёков. Он спрашивал, есть ли другой. Я клялась, что нет, потому что это была правда наполовину: другого тела рядом не было.

Через два часа он хлопнул дверью и ушёл. Свадьбу, понятно, отменили. Родители звонили по очереди, мама плакала, папа тяжело дышал и говорил, что это мой выбор, но «подумай ещё раз». Я не передумала.

Ночью написала Илье: «Я разорвала помолвку».

Ответ пришёл через минуту.

«Тяжело?»

«Да».

«Жалеешь?»

Я задумалась. Соответствующие слова не складывались.

«Страшно. Но честно», — набрала я.

«Тогда ты живая. Остальное выдержишь», — ответил он.

Я смотрела на экран и вдруг поняла, что самое важное решение в своей жизни я приняла, держась не за руку Андрея и не за советы Ирины, а за строки человека, которого никогда не видела.

Встреча

Через неделю я написала: «Давай встретимся».

Долго формулировала, стирала, переписывала. В итоге отправила одну фразу, без украшений.

Ответа не было два часа. Три. Четыре. Я успела представить всё: что он женат, что он придумал всю эту историю, что он робот-бот, натренированный на моих слабостях.

К вечеру письмо всё-таки пришло.

«Давай. Но есть условие. Одно».

Я перечитала. Сердце ухнуло.

«Какое?»

«Если мы друг другу не понравимся, притворимся, что это был сон. Не будем пытаться вытянуть из него ещё одну жизнь. Согласна?»

Я улыбнулась сама себе.

«Согласна».

Мы договорились встретиться в субботу, в три часа, в маленьком кафе недалеко от старого кинотеатра «Мир». Без подробных описаний. Только: «Я буду в синей рубашке» с его стороны и «я — в сером пальто» с моей.

Суббота тянулась вечностью. Я проснулась рано, пересмотрела все свои пальто и выбрала всё равно то самое серое. Волосы не укладывались. Макияж получился чуть ярче, чем я любила, но стирать времени уже не было.

До кафе я дошла за двадцать минут раньше и ещё десять кружила вокруг квартала, чтобы не казаться отчаянной. В голове мелькали варианты: что он меня не узнает, что не придёт, что придёт не он.

Без пятнадцати три я зашла.

Кафе оказалось тесным и почти пустым. У окна сидела пара подростков, у барной стойки — мужчина с ноутбуком. Ни одной синей рубашки.

Я выбрала столик в углу, села так, чтобы видеть вход. Заказала чай. Время в телефоне показало: 14:59.

В 15:05 дверь открылась, но вошла женщина с собачкой. В 15:12 — двое мужчин в костюмах. В 15:20 — мама с ребёнком. Синей рубашки всё не было.

Я обновила почту. Пусто. Никаких «извини, опаздываю» или «не смогу прийти».

В 15:30 я допила второй чай и почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна: сначала обида, потом злость на себя, потом привычное «ну конечно».

В 15:37 пришло письмо.

Тема: «Прости».

Я открыла. Там было несколько абзацев. Руки начали дрожать ещё до того, как я дочитала первый.

Письмо

«Катя.

Я подхожу к этому письму уже час. Так же, как сегодня не подошёл к кафе. Да, я рядом. И нет, я не зайду.

Тебя зовут Катя Иванова. Ты живёшь на улице Островского. Твоего бывшего жениха зовут Андрей Смирнов.

Теперь факт, которого ты не знаешь.

Я — Андрей.

Того Илью, которому ты случайно написала первое письмо, не существует. Я создал эту почту в тот же вечер, когда увидел твой текст в твоём ноутбуке.

Да, я читал его. Ты оставила открытую вкладку. Я увидел фразу: «Я не люблю своего жениха» и не смог остановиться.

Дальше сделал то, что сделал. Зарегистрировал адрес, максимально похожий на тот, что ты набрала, и отправил себе тестовое письмо. Оно пришло. Потом ответил тебе от имени «не того адресата», чтобы ты… Я до конца сам не знаю зачем.

Наверное, хотел услышать правду. Без фильтров. Увидеть тебя живую, без попытки быть «правильной невестой».

Чем дальше, тем больше во всём этом было не эксперимента, а зависимости. Мне нравилось читать тебя честную. Нравилось, как ты постепенно оттаиваешь. Я вроде бы снова узнавал Катьку, в которую влюбился три года назад, когда мы застряли в лифте и ты рассказывала анекдоты, чтобы не заплакать.

Я думал: вот сейчас она наиграется в переписку и просто скажет мне: «Я хочу так разговаривать с тобой». А ты пришла и сказала: «Я хочу всё отменить».

Тогда я впервые понял, что заигрался сам. Что мой выдуманный Илья стал для тебя реальнее, чем я.

Я не имел права доводить до встречи. Надо было всё остановить раньше, признаться, разорвать эту странную роль. Но я продолжал. Потому что мне было страшно потерять хотя бы такую версию тебя. Ту, что пишет честно.

Сегодня я пришёл к кафе. Был в синей рубашке, как обещал. Стоял на углу и видел, как ты входишь. Серое пальто, волосы собраны, лицо серьёзное. Ты выглядела как человек, который очень хочет верить.

Я не смог зайти. Потому что понимал: если ты узнаешь, что всё это время говорила со мной, ты меня возненавидишь. И, наверное, будешь права.

Я ложь. Илья ложь. Но твои письма — правда. Лучше, если правда останется у тебя, а не будет ассоциироваться со мной.

Я ухожу. Съезжаю в ближайшие дни. Свадбы нет, помолвки нет, нас нет. Есть ты, которая наконец услышала себя. И это единственное, за что в этой истории я себе не противен.

Прости. Можно не отвечать.

А.»

После

Я дочитала и почувствовала, как всё внутри опускается. Не с грохотом, а медленно, как лифт в старом доме.

Было одновременно всё: злость, стыд, боль, странная благодарность. И пустота. Огромная, как пустой зал ресторана, который мы так и не увидим в день свадьбы.

Я сидела в кафе, в котором он только что не зашёл. Смотрела на дверь, как будто ещё надеялась, что он передумает. Он не вошёл.

В какой-то момент я поняла, что чаю больше нет, а официант уже третий раз смотрит в мою сторону. Я расплатилась, вышла на улицу и вдохнула холодный воздух.

У тротуара стоял мужчина в синей рубашке. На плече — чёрный рюкзак. Лицо знакомое и одновременно чужое: я слишком привыкла видеть его рядом с галстуком, с другим выражением глаз. Это был Андрей.

Он увидел меня. На секунду наши взгляды встретились. В его — вина и упрямство. В моём, наверное, всё остальное. Мы ничего не сказали друг другу. Он отвернулся, поднял руку, остановил такси. Машина подъехала, он сел и уехал, даже не оглянувшись.

Я стояла, пока номер на жёлтом борту не исчез за поворотом. Потом пошла в другую сторону, куда глаза глядят.

Вечером я перечитала его письмо ещё раз. И ещё. Несколько фраз впечатывались в память, как татуировки: «Я ложь. Илья ложь. Но твои письма — правда».

Я открыла окно «Новое сообщение». Адресат — пусто. В поле «Кому» курсор мигал, как сердцебиение. Я набрала: «irina.psych@...» и остановилась. Потом стёрла.

Пальцы сами напечатали: «ilya.p@...» — тот самый адрес, с которого начиналось всё. Не тот, что создал Андрей. Другой, на одну букву отличающийся. Тот, на который, по его словам, письмо изначально и не попало.

Я уставилась на строку. На мониторе мигала точка после «p». Я вдруг отчётливо ощутила: там может быть реальный человек. Чужой. Который никогда обо мне не слышал. Который может получить письмо случайной женщины и просто удалить его. Или ответить. Или вообще не заметить.

В голове зашумело. Я смеялась и плакала одновременно. Вся эта история началась с ошибки. Продолжилась ложью. Сейчас у меня в руках было что-то вроде третьего шанса. Тоже, по сути, ошибка.

Я долго думала, что написать. В итоге набрала:

«Добрый вечер. Возможно, это письмо придёт вам по ошибке. Но я очень хочу, чтобы хоть одна ошибка в моей жизни оказалась не напрасной. Меня зовут Катя. Если вы не против, расскажу остальное потом».

Палец завис над клавишей «Отправить». Я вспомнила Андрея в синей рубашке, его письмо, своё «я не люблю своего жениха». Вспомнила, как впервые почувствовала себя живой, отвечая незнакомцу.

Потом нажала.

Третий адресат

Ответ пришёл через десять минут.

Тема: «Не та ошибка».

Внутри было:

«Добрый вечер, Катя.

Вы ошиблись адресом. Но я надеюсь, что не в этот раз.

Меня действительно зовут Илья. Я давно получаю странные уведомления о том, что где-то рядом со мной существует другой «ilya.p» — тот, кто забрал ваш первый промах. Сегодня вечером ваш провайдер решил, что мы достаточно похожи, чтобы подсунуть мне ваше письмо в спам.

Я не уверен, что понимаю, что именно произошло в вашей жизни, но строка «хочу, чтобы хоть одна ошибка оказалась не напрасной» зацепила. Обычно люди так не пишут незнакомцам.

Я архитектор. Ненавижу слово «девелопмент». Два года назад меня бросили за то, что я мало чувствовал. Сегодня я впервые за долгое время поймал себя на том, что жду продолжения чужого письма.

Если вы всё ещё хотите рассказать остальное — я здесь.

Илья».

Я читала его письмо и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Фразы были похожи на те, что писал мне «Илья», но в них было что-то другое. Менее выверенное. Менее «под меня». Живое.

Я открыла первое письмо, то самое, где случайно перепутала адрес, и посмотрела на строку «Кому». Там был адрес, почти совпадающий с этим. Тогда я просто не заметила одну букву. Провайдер исправил по-своему. Андрей вмешался по-своему. А теперь реальный адресат наконец-то получил своё «письмо по ошибке» — только уже другое.

Я начала печатать ответ. На этот раз без долгих вступлений.

«Добрый вечер, Илья. Кажется, у меня талант стрелять мимо, но попадать по-своему точно. Готовы выслушать длинную историю про несуществующего вас, отменённую свадьбу и одну синюю рубашку?»

Я нажала «Отправить» и вдруг поняла, что впервые за долгое время не боюсь последствий. Потому что все главные последствия уже произошли. Потому что самое ужасное — жить не своей жизнью — я всё-таки отменила.

Телефон завибрировал.

«Готов, — ответил он почти сразу. — Но при одном условии. В конце этой истории мы договоримся встретиться. Без чужих ролей и выдуманных имен. Согласна?»

Я улыбнулась и напечатала:

«Согласна. На этот раз — по адресу».

И только тогда заметила, что в строке «Кому» впервые за всё время ни одной буквы не дрожит.

Любовь действительно началась с письма, отправленного по ошибке. Просто понадобилось три адресата, чтобы оно наконец дошло туда, где его ждали.